Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова

— Ты не понимаешь, Эрик не отступит. Он сказал, что не отпустит меня, уничтожит. А если узнает, что я не пуста, то…

— Он не узнает. Никто не узнает, я обещаю. А теперь идём. Не сто́ит заставлять судью ждать.

Он распахивает передо мной дверцу кареты, спрыгивает на тротуар сам и подаёт мне руку, затянутую в перчатку.

Гул оживлённой улицы моментально стихает, а потом обрушивается на меня с новой силой.

— Госпожа ван Дерден!

— Леди Вероника! Всего пара слов!

— Как вы прокомментируете то, что произошло в полицейском участке?

Со всех сторон на меня обрушивается шквал вопросов и вспышки фиксирующих артефактов. Газетчики, как стервятники рвут мою семейную драму во все стороны и пытаюсь выпотрошить моё нутро.

— Без комментариев, — негромко, но чётко произносит Роб.

Он серьёзен и предельно собран. Тёмно-бордовые волосы стянуты в тугую косу, сквозь тонкую кожу перчатки он дарит мне своё тепло и поддержку.

Стараясь не обращать внимания на выкрики газетчиков, поднимаюсь по ступеням суда.

В зале на удивление малолюдно: секретарь, несколько членов палаты лордов, выступающих наблюдателями, свидетели и судейская коллегия.

— Заседание будет в закрытом режиме, — шепчет мне Роб, когда мы садимся.

Я осторожно оглядываюсь, с замиранием сердца разглядывая зал и страшась встретиться взглядом с яростными синими глазами мужа.

— Его не будет, — Роб сжимает моё запястье.

Не будет! Волна облегчения и жгучей благодарности прокатывается по телу. Не знаю, как Роберту это удалось, но это… замечательно.

Потому что смотреть на мужа я смогу. А в его присутствии вряд ли смогу дать связные показания.

— Заседание суда объявляется открытым, — поднимается со своего места секретарь, настраивает фиксирующие артефакты и кивает главному судье.

Болезненный процесс затягивается. Честно говоря, я рассчитывала на пару часов. Да, я ожидала неудобные вопросы. Но я не ожидала, что перед общественностью вывалят всё моё «грязное бельё».

Свидетели сменяют один другого: служащие военного министерства, главный архивариус, секретари, горничные из нашего с Эриком столичного дома и из высокогорного поместья — Роберт собрал всех.

И все они под присягой рассказывают жуткие вещи. Связь Эрика с Этерией длится не один день. Все эти люди, маги, драконы видели, как начинался их роман и ничего не сделали, ничего не сказали, не остановили Эрика, не предупредили меня.

Я гулко сглатываю, когда на трибуне в очередной раз меняется свидетель. Моя личная горничная из столичного дома, и она меняла шелковые простыни на нашей постели после того, как Эрик и Этерия…

О боги!

Я до боли, до побелевших пальчиков впиваюсь в длинный шерстяной подол.

— Потерпи, осталось немного, — шепчет Роберт, практически отрывая мои руки от многострадального подола. — Скоро всё закончится, и ты станешь свободной женщиной. Никакого монастыря…

Я с благодарностью ему улыбаюсь, глубоко вдыхаю и…

Дверь с грохотом распахивается.

Все лица обращаются ко входу.

Вздох удивления и благоговения разносится по залу.

На пороге стоит Его Величество император Азурии.

— Свидетели и палата лордов — на выход! В зале может остаться только верховный судья и Вероника ван Дерден. Председательствовать я буду лично! — сердитый голос монарха, звучит властно и непреклонно.

— Мой сир, — Роберт низко склоняет голову. — Дозвольте мне остаться, какзаинтересованной стороне…

За спиной императора раздаётся недовольный рык… ЭРИКА!

Мой муж стоит за императором и пронзает меня стремительно темнеющим взором. О боги, сколько в нём ненависти и жажды расправы.

— Останьтесь, Поуль, — рычит император, сверкая гневным взглядом, а после мажет по мне. Стоит ему только пробежаться по моей фигуре, как в его золотых глазах вспыхивает настоящее драконье пламя.

Ох, не к добру!

Глава 18

Император Азурии — Максимилиан IV занимает место верховного судьи, а сам судья опускается на место секретаря, сметает фиксирующие артефакты в верхний ящик стола и кивает, сообщая монарху о готовности.

— Вероника ван Дерден! — гремит голос императора над трибунами.

Я поднимаюсь с места и растерянно моргаю. Не могу понять, чего он от меня ждёт.

— К трибуне, — недовольно морщится монарх.

Внутри всё сжимается.

Мне совершенно не нравится его тон и пылающий яростью драконий взгляд с тончайшим росчерком зрачка.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, пробираюсь между рядами к трибуне.

Стоит мне поравняться с Эриком, который намеренно застыл в проходе, как у меня замирает сердце.

Я делаю крохотные шаги, отклоняюсь так сильно, как могу, только чтобы не зацепить даже край его военного мундира, ни в коем случае не прикоснуться к его руке.

Похоже, моего мужа забавляет подобная ситуация, он хмыкает и специально делает ещё один шаг ко мне, полностью перекрывая проход между рядами.

Я вздрагиваю и отшатываюсь.

Ненавижу!

— Леди ван Дерден, мы ждём! — подгоняет меня император.

— Прошу прощения, — ниже опускаю голову и протискиваюсь между Эриком и деревянной скамьёй.

Моё тело моментально вспыхивает от нашей близости, кожа покрывается болезненными мурашками, а по внутренностям растекается панический страх.

— Ты уже проиграла, — шипит муж, касаясь обжигающе горячей ладонью моего бедра.

Сдвигая край скамьи, я отпрыгиваю.

Встаю за трибуну и стараюсь смотреть перед собой, ищу взглядом Роба — мой единственный маяк в этом бушующем море.

— Леди ван Дерден, — гремит голос императора. — Признаёте ли свою связь с начальником тайной полиции Робертом Поулем?

— Я не…

Я не была готова к такому вопросу. При чём здесь Роб?

Впиваюсь в Роберта взглядом и с удивлением вижу, как он кивает мне, подсказывая ответ.

— Да или нет, леди ван Дерден?

— Да.

— Вы признаёте, что сбежали из замка своего законного мужа с Робертом Поулем? Сговорились с ним, собираясь опозорить мужа?

— Всё было не так! — выкрикиваю я.

Мой взгляд мечется по пустому залу. Но натыкается на злую усмешку Эрика.

Что ты рассказал императору, монстр?

— Да или нет?

— Нет! — мой голос дрожит от гнева.

— Значит, вы не сбега́ли с высокогорного замка?

— Сбега́ла, но я…

— Как давно вы знакомы с господином Поулем? — обрывает меня император.

Черты его лица ожесточаются, губы недовольно поджимаются, а взгляд способен убивать…

— На этот вопрос мне тоже ответить «да» или «нет»? — выдыхаю