Предначертанная королю Пустых - Анджела Дж. Форд
За ними, уже не видимые отсюда, находились городская площадь и другие здания. Там шумели рынки, где шла бойкая торговля, а через долину тянулось огромное синее озеро, прежде чем снова исчезнуть среди гор. Каждую весну, когда таял снег, оно выходило из берегов.
За городскими постройками начинались травянистые холмы, покрытые виноградниками и фруктовыми садами. Дальше город кольцом окружали горы, одновременно запирая нас внутри и защищая. Чужаки приезжали сюда редко, а если и приезжали, то только те, кому хватало смелости отправиться в путь в тёплые летние месяцы.
— Полежи в воде, — велела Бетта. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли чистую одежду.
— А еду? — спросила я. Голод уже болезненно грыз живот.
— Пришлю вместе с одеждой.
Бетта уже собиралась уйти, но у арки остановилась и оглянулась. Её тёмные глаза задержались на мне так же, как у могилы и потом у разлома. А затем она исчезла в коридоре.
На мгновение зрение затуманилось, в воздухе повис запах сгоревших благовоний. Я кашлянула и повернулась к купальням, удивившись, когда увидела Верену — она уже сидела в воде. Наверное, знала, что я приду. Время утреннего омовения, молитв и ранней трапезы давно прошло. Она должна была быть на тренировке, а не здесь.
Я разделась, сложив одежду и одеяла в углу. После тюрьмы я чувствовала себя грязной, будто вся кожа была содрана. И всё ещё хранила свою тайну: время, проведённое в скрытом мире между камнями, и танец с ним, продолжавшийся всю ночь. Погружаясь в воду, я думала, стоит ли рассказать ей.
— Что происходит? — спросила я тихо, хотя мы были одни.
— Ещё одна смерть, — глухо ответила Верена. — На этот раз весталка. Не помню её имени, она работала на кухне. Утренняя трапеза задержалась, а потом начались крики. Её нашли там, кровь смешалась с едой. Это было ужасно.
— Ты видела? — Я коснулась горла пальцами.
Верена кивнула.
— Теперь я понимаю тот ледяной ужас, который ты, наверное, почувствовала, когда нашла Мать Разлома. Там тоже были слова, написанные кровью, и повсюду символы.
Я взяла флакон с маслом и начала втирать его в кожу.
— На что были похожи символы?
— На перевёрнутый ромб, а над ним что-то круглое, с острыми выступами, как шипы. — Она взглянула на меня. — А что?
— Похоже на то, что видела я, — пробормотала я. Полную луну, окружённую шипами, вполне можно было описать и иначе. — Думаю, кто-то делает это намеренно.
— Конечно намеренно. Нас убивают одну за другой. Оставляют послание. Это демоны. Каким-то образом они нашли выход, а разлом не так надёжно запечатан, как мы думаем.
Внутри скрутился страх.
— Но Мараид сама обошла весь зал. Она подтвердила, что печати держатся.
Верена прищурилась.
— Может, она солгала.
Я сжала губы.
— Это невозможно…
— Правда? Поэтому я и попросила её научить меня. А ей сама эта мысль явно не понравилась.
— Потому что ты её оскорбила.
— А ты бы не оскорбилась, если бы тебе пришлось готовить кого-то на своё место Ведущей Танцовщицы?
— Я… — Я замолчала, потому что знала: оскорбилась бы.
— Но не должна. Это ради города, ради нашей безопасности. Нельзя, чтобы всё зависело от одного человека, чтобы одна-единственная душа хранила все знания, на которые полагаются остальные. А если с ней что-нибудь случится? Если она станет продажной?
Меня захлестнула злость, и я погрузилась глубже в воду, нахмурившись.
— С чего ты вообще это взяла?
— Что ты имеешь в виду?
— Продажность, — огрызнулась я. — Мы не такие. Мы честные. Мы любим и защищаем друг друга. Для этого и живём здесь, в Священном дворце: почитаем богов, призываем магию, чтобы запечатать разлом…
Верена нетерпеливо махнула рукой.
— Не будь дурой, Газель. Из-за такого мышления тебя, наверное, и обвинили в первом убийстве. Открой глаза.
Страх мгновенно погасил злость. Неужели я чего-то не замечала? Чего-то, что она знала всё это время? Я уже собиралась рассказать ей о Короле Пустых, но её тон заставил меня проглотить слова. Возможно, я смогу выяснить, что ей известно, не выдавая собственной тайны.
В его королевстве было легко согласиться помочь Королю Пустых. Но теперь, когда я снова была свободна и злость на тех, кто запер меня в камере, уже начинала остывать, будущее снова навалилось со всех сторон. Я не могла обречь свой народ на гнев Пустых. Но и оставить его на произвол судьбы тоже не могла. И если верно и то и другое, то что, ради всех небес, мне делать с этой странной, почти родственной связью, которую я чувствовала с ним?
— Мои глаза открыты, Верена. Просто я не вижу так ясно, как ты. Я знаю, что что-то не так, и хочу выяснить, кто за этим стоит. Расскажи, кого ты подозреваешь. Я видела символы, слова, написанные кровью. Кто-то хочет причинить нам вред. Вопрос только — зачем?
— Может, кто-то на нас зол. Хочет наказать. Хочет, чтобы мы жили в страхе, как когда-то жили они. На твою семью напали, и тогда никто не усомнился в надёжности разлома — все решили, что печати держались. А если нет? Вдруг есть какая-то лазейка, способ ослабить их, о котором мы ничего не знаем?
Мне хотелось возразить, но вместо этого я решила подыграть ей.
— Хорошо. Допустим, есть. И что? Мы танцуем. Запечатываем разлом.
— Только мы ждём полнолуния. А до него ещё три недели. Представь, сколько всего можно сделать за три недели, пока мы ждём.
— Ты имеешь в виду, сколько могут сделать демоны?
— Да.
— Верена, демоны злы по природе. Им не нужен повод причинять нам вред — они просто это делают. А эти убийства другие. Слишком продуманные. Жестокие.
Она приподняла бровь.
— Тогда какая у тебя версия?
Такой, которую я осмелилась бы произнести вслух, у меня ещё не было.
— Чужак? Кто-то недавно появившийся в городе. Кто-то, у кого, как ты сказала, есть причина нас ненавидеть.
— Человек? Не демон? Мне это кажется маловероятным.
— А мне маловероятным кажется открытый разлом, — парировала я, хотя это была ложь. Я просто злилась.
— Даже несмотря на то, что такое уже случалось?
— Да.
Верена резко двинулась ко мне через воду и оказалась рядом. Её пальцы сомкнулись на моём запястье и крепко сжали его.
— Газель. Я знаю, что ты ошиблась. Ты изменила танец. Не знаю зачем, но я это видела. Я не собиралась ничего говорить, но хочу, чтобы ты