Предначертанная королю Пустых - Анджела Дж. Форд

Во рту пересохло. Мне хотелось впиться ногтями ей в плечо и умолять поверить. Она была моей лучшей подругой — уж она-то должна была мне поверить.

— Это была ошибка, — услышала я собственный голос, будто слова пришли откуда-то извне. — Обычная ошибка. Я танцевала, а потом… — Я замолчала, прижав ладонь к груди. Не стоило признаваться в своей слабости. Даже ей.

— Ты слабеешь, — с презрением сказала Верена. — И тебе стоит это признать. Твои способности — или их отсутствие — касаются всех нас. Именно ты разрушаешь то, что мы построили, подтачиваешь всё своей слабостью. Танец — это сила и жертва, а не слабость и не провал. Ошибок быть не может. Слишком многое поставлено на карту.

Сквозь усталость начала пробиваться паника. Она могла рассказать кому угодно, что я больше не способна танцевать. Я потеряю своё место, стану весталкой, а к такой жизни служения я ещё не была готова.

— Это была секундная оплошность. Больше такого не повторится. — Я закрыла глаза, вспоминая слова командира Тиберона. Неужели именно Верена ему рассказала? — Кому ещё ты сказала?

— Никому. — Она помолчала. — Но теперь, когда ты вернулась, тебе придётся подготовить себе замену. Ты ведь знаешь.

В животе снова затянулся тугой узел.

— Ты хочешь сказать… подготовить тебя?

Верена оттолкнулась от меня. Сначала я решила, что разозлила её. Мы никогда не говорили о том состязании, о том, как победила я, а её отодвинули в сторону — танцевать среди остальных вместо того, чтобы выступать одной под взглядами всех собравшихся. Но её уважали не меньше меня. Молодые танцовщицы равнялись на неё. Она часто вела тренировки и отлично с этим справлялась.

— Моё время прошло, — сказала она. — Я уже слишком стара для роли Ведущей Танцовщицы. Нет, нужна кто-то моложе. Новенькая.

— Я подготовлю кого-нибудь из молодых, — сказала я, потому что именно это она хотела услышать.

— Хорошо. Завтра тренировка.

— Если всё это произошло по моей вине, я никогда себе не прощу, — прошептала я.

— Тогда не позволяй этому стать твоей виной, — ответила Верена и поднялась из воды.

Пар сомкнулся вокруг неё, и она исчезла. Я осталась одна под тихий плеск капающей воды, с ноющей болью в запястье. На дальнем краю купальни поверхность воды была совершенно гладкой, без единой ряби. Когда я обернулась, в арке стояла Бетта. Я не слышала, как она вернулась. Она посмотрела на меня, затем перевела взгляд мне за спину, на пустую воду, и по её лицу мелькнуло выражение, которое понравилось мне ещё меньше, чем подозрение. Оно было больше похоже на жалость.

ГЛАВА 12

Прошло семь дней.

Ко мне приставили надзирательницу — одну из весталок, которая молча сопровождала меня на тренировки и обратно, — а у двери комнаты, которую я теперь делила с Вереной, круглые сутки стоял Страж. На ночь дверь запирали. Иногда я просыпалась и слышала, как он ходит туда-сюда, туда-сюда.

Я думала об Эйрене. О Короле Пустых. Я не могла ускользнуть, не могла произнести его имя и позволить стенам раздвинуться вокруг меня. Иногда всё произошедшее казалось невозможным сном, будто я сама это придумала. По ночам я лежала неподвижно, слушая дыхание Верены, и тосковала по тому заброшенному королевству мёртвых роз, свечного света и теней. По музыке, от которой что-то внутри меня менялось и начинало дышать вместе с ней. Почему мне так хотелось вернуться, если до мозга костей я чувствовала: ничем хорошим это не кончится? И всё равно тянуло обратно. А если быть честной с собой, тянуло именно к нему, несмотря на каждый инстинкт, велевший бежать. Я не знала, как это назвать, потому что никогда прежде не чувствовала ничего подобного — словно мной двигала какая-то неумолимая сила.

До полнолуния оставалось две недели, и с каждым танцем скрывать слабость становилось всё труднее. Внутри всё горело, горло сжималось, каждый вдох причинял боль. Мне приходилось собирать все силы, чтобы кашель не согнул меня пополам. Я выбрала себе в ученицы тихую молодую девушку по имени Чи и начала разучивать с ней движения. Она схватывала быстро, но даже когда танцевала она, я боялась за её жизнь. Боялась правды.

Мне нужны были ответы. Нужно было вернуться в Зал Летописей или найти какую-нибудь тайну, что-то, что от меня скрывали. Слова Верены — открыть глаза — не выходили из головы, и мысли снова вернулись к Матери Разлома. Она руководила Священным дворцом больше тридцати лет. Возможно, знала куда больше, чем показывала, или хотя бы хранила какие-то записи в своих покоях. Если их ещё не успели вынести. Как бы сильно мне ни хотелось найти путь обратно к Эйрену, сначала нужно было избавиться от Стража и весталки, которые меня охраняли, и выяснить, что могла скрывать Мать Разлома. Она ведь ещё и входила в совет. Возможно ли, что ей стало известно что-то политическое и именно поэтому её убили? Не исключено, что случившееся вообще не имело отношения к танцовщицам. Если не считать того, что теперь была мертва ещё одна весталка, а значит, нечто определённо преследовало обитателей Священного дворца. Демоны?

Утром седьмого дня атмосфера во дворце изменилась. По коридорам поползли шёпоты. Тени задрожали. Босые ступни торопливо зашлёпали по камню, юбки зашелестели, словно ветер в поле. В город приближалась гостья, которая собиралась почтить Священный дворец своим присутствием.

Священная Мать.

Она поднялась выше всех ступеней, какие мы знали. Не Мать Разлома, а нечто более древнее, почти королева; говорили, что она способна владеть магией разлома без помощи танца. Весть дошла до неё, и она спустилась с горных высот, чтобы помочь нам справиться с бедами.

Танцовщицы собрались на смотровой площадке, вытягивая шеи, чтобы разглядеть процессию, петлявшую по городским улицам. Знамёна, дым благовоний, паланкин за белыми занавесями. Меня охватило беспокойство, тело похолодело, словно где-то внутри распахнулось окно. Я прижала ладонь к сердцу, убеждая себя, что всему виной горный воздух.

Я держалась позади остальных с неприятным привкусом во рту, пока вдруг не поняла одну простую вещь. Я была одна. За спиной не стоял Страж, за мной не следила весталка. Все настолько увлеклись прибытием Священной Матери, что никто не обращал на меня внимания.

Я двинулась раньше, чем успела осознать, что делаю. Пальцы скользнули по каменной стене, пока я поднималась по винтовой лестнице туда, где находились покои Матери Разлома. Они занимали отдельный этаж — комната располагалась на