Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

Стоит нашим взглядам встретиться — и перед моими глазами всплывает воспоминание.

Болезненное. То, которое я похоронила так глубоко, что поклялась себе забыть навсегда. Но навсегда не получилось.

Почему прямо сейчас, стоя в двух шагах от кронпринца драконов, я вспоминаю то, что не имеет к нему никакого отношения. Или имеет? Хотя, возможно, дело в той девочке, которую я сегодня спасала. В её матери, которая, в отличие от моей, любила своё дитя так отчаянно, что была готова уничтожить любого, кто посмеет причинить ей вред.

А моя... моя была совсем иной. Той теплоты, о которой я в детстве мечтала по ночам, мне не светило. Никогда.

Я проваливаюсь в самое болезненное воспоминание, что успело случиться в моей жизни. Оно накатывает липкой, чёрной волной, затягивает в воронку, из которой нет выхода.

…Шесть лет назад…

Вместо того, чтобы заниматься практикой и оттачивать искусство исцеления под руководством мудрого наставника, я, по воле злой иронии судьбы, оказываюсь рядом с матерью у огромного здания. Оно сияет золотыми огнями так ослепительно, что режет глаза. Вокруг снуют дорогие летающие экипажи, суетливо переговаривается охрана, снуют важные лица. Вся эта мишура, весь этот показной блеск — всё то, что я искренне и глубоко ненавижу, с удовольствием променяв на тишину цветущего сада, на шелест листвы у речной глади или на умиротворяющий шум морского прибоя.

Я выхожу первой из экипажа, поправляю струящееся платье из полупрозрачной ткани цвета слоновой кости, и в ту же секунду чувствую на себе десятки взглядов. Мужчины разных рас — эльфы, драконы, даже парочка оборотней — оборачиваются, провожая меня глазами, полными то ли восхищения, то ли откровенного интереса. Женщины же, напротив, тут же принимаются недовольно перешептываться, бросая в мою сторону колкие взгляды, словно я совершила непростительную ошибку, просто появившись здесь.

Да, мое платье из полупрозрачной ткани, но оно закрывает всё, что должно быть закрыто, и сидит на мне куда приличнее, чем откровенные наряды этих самых дам, чьи декольте способны вызвать обморок у самого искушённого аристократа.

— Матушка, — говорю я тихо, но твёрдо, останавливаясь и в упор глядя на неё — сестру самого эльфийского короля. Женщину, чьё имя заставляет трепетать придворных, но не меня. — Если ты снова попытаешься меня выгодно устроить замуж, я отсюда сбегу. И не вернусь больше домой. Я выйду замуж только по любви.

— Не говори ерунды, — шипит мать, но в её голосе, вопреки обыкновению, слышится сдержанность. — Ты принцесса эльфийского народа и королевства, Азалиэль, — снова она говорит одно и тоже. — Простым эльфам дозволено строить браки по любви. Мы же стоим выше. Наш долг — заключать выгодные союзы для блага народа и королевства. Сегодня ты будешь знакомиться с достойнейшими кандидатами.

— А гнева своего мужа не боишься? — бросаю я, и в моем голосе звенит ледяная насмешка.

Отец — единственный, кто всегда был на моей стороне. Единственный, кто поддерживал моё желание стать целителем международного уровня, лечить представителей всех рас, что населяют этот мир. И единственный, кто поклялся, что я выйду замуж по любви, а не по расчёту, как это вышло у моих родителей.

— Твой отец не смеет перечить приказу своего короля, — холодно отвечает мать, и в её глазах вспыхивает знакомый стальной блеск. — Моего брата. А ты обязана выполнить приказ своего дяди. Это не обсуждается.

Ненавижу.

Как же я ненавижу собственную мать в такие моменты. У нас, эльфов, семейные узы должны быть светлыми и крепкими, наполненными гармонией и взаимной любовью. В наших сердцах не должно быть места ненависти к родной крови. Но я — исключение. Я люблю только отца. Его одного.

Бросаю взгляд на часы, инкрустированные мелкими бриллиантами: ровно семь вечера.

«Часик потерплю, — думаю я про себя, входя в ослепительный зал, где гул голосов и звон бокалов сливаются в единую, раздражающую какофонию. — Ровно час, и я уеду к друзьям-сокурсникам на магические гонки. Там мне обещали не только возможность расслабиться, но и отличную практику в роли целителя. Столкновений летающих мотоциклов и пострадавших там всегда хватает».

Зал встречает нас слишком ярким, слишком резким светом, от которого начинают слезиться глаза. Повсюду музыка, смех, звон бокалов, запахи дорогих духов и изысканных кушаний.

Мужчины в безупречных дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, шлейфы которых тянутся по мраморному полу, шелест тканей, сияние драгоценностей — все это маскарад богатства и власти.

Мать тут же выпрямляется, словно это ей предстоит искать жениха, а не мне пытаться втюхивать очередного «выгодного» претендента. Её осанка становится идеальной, взгляд — надменным, губы — снисходительно-приветливыми.

Мои белоснежные туфли на низкой шпильке гулко стучат по мрамору, вторит эхо моих шагов. Полупрозрачная ткань платья приятно скользит по ногам, и каждый шаг приковывает к себе взгляды. Мужчины смотрят с интересом, женщины — с плохо скрываемой неприязнью. И это все не вызывает особого восторга.

Я беру у подошедшего официанта бокал с лёгким фруктовым вином и останавливаюсь прямо посередине зала, медленно оглядывая собравшихся. Чувствую как от каждого нового взгляда, каждой новой фальшивой улыбки меня буквально выворачивает наизнанку. Свет хрустальных люстр режет глаза, музыка бьёт по ушам, а запахи дорогих духов смешиваются в приторный, удушливый коктейль.

Мне душно. Очень плохо. Хочется провалиться сквозь землю.

Но я улыбаюсь. Конечно, улыбаюсь. Принцесса эльфийского народа не имеет права морщиться, даже если внутри всё кипит от отвращения. Я вежливо киваю подходящим гостям, цежу сквозь зубы дежурные любезности, делаю вид, что невероятно счастлива присутствовать на этом сборище тщеславия и показного блеска.

Неожиданно матушка берёт меня под руку своими холодными, тонкими пальцами и тащит сквозь толпу, как трофей, который нужно выгодно представить покупателю.

— Азалиэль, познакомься, — её голос звучит приторно-сладко, — лорд Драгантис, из королевской семьи драконов. Ближайший советник императора. Недавно, к сожалению, овдовел...

Я смотрю на него. Высокий, седовласый, с тяжёлым взглядом и тонкими, брезгливо поджатыми губами. Ему лет пятьсот, не меньше. Для дракона, конечно, это не возраст, но для меня...

Внутри всё сжимается. Я невольно морщусь, но тут же беру себя в руки и выдавливаю самую лучезарную улыбку, на которую способна.

— Очень приятно, лорд Драгантис, — щебечу я, мечтая в этот момент провалиться сквозь этот чёртов мраморный пол прямо в преисподнюю.

Он целует мою руку, и от прикосновения его холодных губ по коже бегут мурашки — но не те, приятные, а колючие, отвратительные. Мы обмениваемся ещё парой фраз, и мать наконец отпускает меня, довольно сияя,