За гранью Самайна. Наследница - Анна Айдарова

— А через пару дней он ждал меня у колледжа… Пап, ты только не подумай. Мы пару раз обедали вместе, в хороших местах. И гуляли. Ничего больше, правда.

— Конечно, милая.

— Я даже не заметила, как привыкла к нему. Стала ждать наших встреч. Думала о нём постоянно. А потом… он исчез. Просто перестал приходить.

Дочь снова всхлипнула и прижалась ко мне сильнее.

— Я сначала думала, что он просто занят. Потом, что я ему надоела. И что, может быть, я ему вообще не нравилась, а он просто развлекался… не может же быть, чтобы человек несколько недель так часто появлялся, а потом исчез… Я рада, что мы уехали, — добавила она неожиданно. — Правда. Теперь мне не нужно ждать, что он появится. Не нужно думать, почему он не приходит. Я могу просто забыть о нём. Правда ведь?

Последние слова прозвучали совершенно неубедительно. Она снова заплакала, и я почувствовал, как её пальцы сжали ткань моей рубашки.

Я не стал говорить, что она непременно его забудет, что встретит кого-то другого или что всё ещё может измениться. Подобные слова редко помогают, когда кажется, что вместе с одним-единственным человеком исчезло и всё остальное.

Я гладил мою девочку по волосам и обнимал, пока дыхание дочери постепенно не выровнялось. Она всё ещё всхлипывала, но слезы уже закончились. Мы обязательно поговорим об этом подробнее, когда она будет готова.

Звук рога раздался неожиданно.

Я поднял голову. К дому приближался незваный гость и объявлял о своём прибытии. Я осторожно отстранил Эл, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Вытри слёзы, — сказал я. — Мы с тобой обязательно договорим. А пока иди к себе. Я посмотрю, кто приехал.

Она кивнула, но выглядела испуганной.

Я направился к девям. За спиной послышались шаги.

— Эл, — я остановился, но не обернулся. Вся в маму! — Я просил тебя остаться.

— Нет, папа. Я с тобой, — упрямо сказала она.

Я остановился у двери и оглянулся на дочь. В ее глазах ещё блестели слёзы, но еще и страх, и решимость. Сейчас она удивительно была похожа на Гвен. Она смотрела поверх моего плеча, туда, где за воротами уже показался прибывшие всадники.

Я проследил за её взглядом.

На мгновение мне показалось, что я ошибся. Но затем я снова посмотрел на Эл. Она замерла, словно боялась пошевелиться, и даже не пыталась скрыть, насколько сильно её взволновало появление фэйри, возглавлявшего королевский отряд.

Я перевёл взгляд на гостя. Не могу сказать, что визит был неожиданным — рано или поздно от Его Величества кто-то, но явился. А вот реакция Эйлис, пожалуй, была странной. Весьма странной.

Выполнить все формальности предупреждения об официальном визите я отдал приказ максимально заранее. Незванным гостем в доме Ан Тирна быть мне не хотелось.

Он узнал меня. Сразу. Я видел это по мимолетной жесткой усмешке, которая, впрочем, надолго на его лице не задержалась.

Нас ждали. Хозяин стоял у распахнутой в дом двери.

За его плечом маячила девченка, которая тоже меня узнала. Ее удивление не укрылось ни от меня, ни от ее отца. А я невольно улыбнулся. Восемнадцать лет назад — какая мелочь, в сущности, но как способна все изменить, — все было так же. Только другая, рыжая девушка стояла за его спиной и тревога ее касалось совсем иного.

Я спешился.

— Господин Ан Тирн, — склонил я голову. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Доброго дня, Каэл.

— Я прибыл от имени короля. Позволите переговорить с вами?

Он кивнул. И повернулся к дочери:

— Ступай на конюшню и подготовь нам лошадей для прогулки. Сейчас. Лорд Каэл долго здесь не задержится.

И Эл, которая всегда и на все имела свое мнение и особенно его не скрывала, молча надела куртку и прошла мимо меня на двор. Отвернулась. А я невольно проводил ее взглядом.

— Проходите, Каэл.

В чувство меня привел низкий голос хозяина. Черт. Веду себя, как глупый юнец.

Мы вошли в дом. Сесть мне не предложили.

— Господин Ан Тирн, Его величество поручил мне передать вам несколько документов.

— Передавайте.

И я достал несколько свитков. Невыносимый лорд разоренного Двора был в своем репертуаре. Разговор будет тяжелым. А что недолгим — так это правда. И на вежливый прием рассчитывать под этой крышей мне после этого разговора долго не придется.

— Папа!

Два испуганно-любопытных голоса за спиной заставили меня обернуться.

У ворот, не решаясь войти, стояли двое мальчиков. Похоже, вооруженный отряд не столько напугал их, сколько удивил. Они робко стояли, не решаясь пройти к дому.

— Эл! — позвал наш любезный хозяин. — Забери братьев и проверь, чтобы они вычистили своих пони как следует, накормили. И стойла заперли.

— Папа! — обиженно воскликнул один из абсолютно одинаковых мальчишек.

— Мы закрыли, папа, — тут же присоединился второй.

— Тогда вам будет нетрудно убедиться в этом ещё раз.

Эйлис, слушавшая всю перепалку у двери конюшни, подошла к братьям. На меня она как и прежде не смотрела. Но весь ее вид так красноречиво говорил об обиде!

Мои воины расступились, давая ей пройти.

Мальчиков она обняла и что-то тихонько им сказала.

— Так что угодно от меня Его величеству? — спросил Ан Тирн.

— Ваше возвращение стало крайне приятной вестью для Его величества. Равно как и известие, что ваш Холм принял вас и главное — ваших наследников — без колебаний.

— Земля не спрашивает разрешения у короля, чтобы признать свою кровь.

Я склонил голову, соглашаясь. И достал из дорожной сумки кожаный футляр.

— Здесь документы. Границы земель, наследственные права, признание прежнего статуса Двора Зимнего Сна — Его величество просит вас принять это не как милость, а как восстановление справедливости. Разумеется, потребуется некоторое время, чтобы завершить формальности, и само решение безусловно остается за вами. Но Его Величество будет крайне польщен вашим согласием.

Ан Тирн поморщился и не сразу взял футляр.

— Великая Охота дала мне право жить здесь независимо от воли короля. Ни один указ не может отменить того, что признала сама земля.

— Но, возможно, этот союз вы рассмотрите как выгодный и для себя тоже. Право жить на своей земле и право владеть ею в глазах всего королевства — не одно и то же.

Пока Двор Зимнего Сна оставался за пределами официального порядка, его границы существовали для тех, кто знал и помнил их, но не