Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская

— Несмотря на то, что ближайшие родственники Харинзвелма давно отошли в иной мир, свежее захоронение не знает одиночества, — в ее фиалковых глазах отражалась тоска. — В первые несколько месяцев я бы не советовала вам соваться на кладбище «Ширм». Слишком много магов хотят высказать свое уважение, поблагодарить и проститься с Генри. Даже мелкие мошки Ашера не рискнут потревожить могилу могущественного волшебника, пока там оживлённее, чем на ярмарке в выходной день.

— Ладно. Примем к сведению, — фыркнула Ханна.

— Если Харинзвелм мёртв, то получается, — мстить уже некому. Какое владыке демонов дело до обычных волшебников и людей? — постукивая пальцами по столу, пыталась здравомысляще рассуждать я.

— Спортивный интерес, — Даниэль плотоядно облизнулась. — Демоны любят праздновать свое возвращение громко, богато, так, чтобы было о чем врагам посудачить и приёмникам рассказать. А что может быть слаще крови неприятеля на застолье?

Заметив отвращение и страх на моем лице, Шон продолжил:

— Правильно, их плоть. Ну и, конечно же, несколько живых человечков для забавы. К сожалению, это ещё не самое страшное, что может произойти, — многозначительный взгляд скользнул на стопку книг.

— И что же тогда самое страшное? Если не мучения и смерти волшебников и людей на радость демонам? — нетерпеливо ерзая на стуле, спросила.

— Вмешательство в прошлое и, следовательно, большой и жирный крест на будущем, — предъявляя свои права на единственного самца в этой комнате и скорее всего во всей академии в тот момент, декан кокетливо прогулялась кончиками пальцев от щеки Шона вниз до конца шеи, дальнейший путь перегородила броня. Спасибо ей.

От ее бесстыдства и так воротило, а вся эта недосказанность и загадочность в речи этих двоих только добивала. Но коронным гвоздем программы оказались все же не горячие любовники, и не демоны, а книги, точнее одна особенная, что тонкой ниточкой, незаметным смертным пунктиром вела главного из нечистых к возмездию.

Змеелюд слегка наморщил лоб, бархатный голос окрасился грубыми всплесками:

— Даниэль, я тоже скучал, поиграли и хватит. То, что ты делаешь недопустимо в присутствии учениц. А если они начнут на занятиях вместо того, чтобы зелья варить распутно обмениваться слюнями с кем-то из группы?

Шон поймал тонкую бледную ручку Вайт и, буравя ее нравоучительным взглядом, опустил руку вниз.

— Тогда они подавятся собственными языки, а если вздумают друг друга касаться, их пальцы намертво и надолго прилипнут к этой части. Так и будут ходить, пока не опротивеют друг другу, — поправляя коралловое украшение на шее, расхохоталась она.

От гиеновидного смеха хотелось заткнуть уши, а еще лучше вмазать властной развратнице локтем в челюсть.

С эмоциями я совладала. А вот руку пришлось все же почесать. Пока что об свое бедро.

— Вы нам про будущее не договорили, что с ним не так? — наигранно улыбаясь, спросила Ханна.

— Ашера Спирса всегда интересовала вот эта книга, — Шон поднял со стола пыльный экземпляр в черной кожаной обложке с надписью «Чары времени». — В ней есть одно заклинание, что разбудит ото сна «Временн[у]ю чашу». А вот в этом слитке, — Шон развязал алую ленту и развернул на первый взгляд пустой желтый пергамент, подул на него, и на бумаге оранжевыми огоньками проступили скрытые предложения, — описано местонахождение этой чаши.

— Я так понимаю, весь трагизм заключается в том, что демон намылился проникнуть в свое или чье-то прошлое, а ему это делать категорически нельзя из-за того, что он безжалостный, лишенный сердца и чувств монстр, — накручивая на палец локон, прониклась я.

Одна легковозбудимая особа тяжело вздохнула. Поднялась со стула и принялась нервно расхаживать босиком из одного конца кабинета в другой, размахивая при этом импульсивно руками, словно пыталась отогнать невидимых комаров.

— Ох уж эта молодёжь. Сколько не смотрю на вас, поражаюсь тому феномену, который бережет таких неучей, как вы. Любая магия хранит свою историю. Разве Ашер родился чудовищем?

Ханна хмыкнула и почесала затылок.

— Разве демон может быть хорошим? Выбрать своей жизненной целью домоседство и садоводство? — усомнилась в здравомыслии Даниэль подруга.

— Не все демоны поражения бездны, некоторые из них видели и другой путь, но определённый жизненный сценарий поспособствовал тому, что они свернули куда не следовало, и ухабистая дорожка людских пороков загнала их в тупик. Из которого можно выйти лишь лишив другого способности дышать и двигаться, — остановившись напротив Ханны, бесцеремонно, сухо произнесла она.

— Даниэль пытается вам сказать, что Ашер родился человеком, но, совершив ужасный грех, он умер от собственной руки, но не навсегда. Прогневались на Ашера боги и в качестве расплаты за недопустимые преступления наказали его бессмертием и наделили темной силой. Да такой, перед которой склоняются другие демоны. И стал тот, кто вернулся в свое же тело с прежней памятью повелевать кровожадными и уродливыми чудовищами. Их каждодневные страшные грехи ежеминутно напоминали ему о его собственном и заставляли страдать и сожалеть, — ледяным голосом произнес Шон.

— И что же он такое натворил помимо самоубийства, за что боги «почтили» его такой властью? — презрительно морща нос, спросила я.

— А разве демоны могут сожалеть? — подхватила мое недоумение Ханна.

— Черт их знает, мне в их голову не залезть, если бы могла, давно бы что-нибудь предприняла и сейчас бы нежилась в постели с каким-нибудь красавчиком-брюнетом, без обид Шон, — Даниэль даже не старалась обуздать свое раздражение, о чем говорили гневные нотки в ее тоне.

Наг и бровью не повёл, эффектное высказывание абсолютно его не задело. Возможно, свободные отношения устраивали обе стороны. Сегодня блондин, завтра брюнет, послезавтра рыжий и так далее. Затем отбор в постель по цвету глаз и принадлежности к определенной расе.

Прикрыв ладонью лоб, едва заметно покачала головой.

— Так за что боги покарали Ашера? — с нажимом повторила я, опуская руку на колено.

— Спирс при жизни находился на хорошем счёту у короля, поэтому довольно рано, благодаря выдающимся успехам на поле боя, из обычного воина вырос до военачальника. Новая роль принесла ему желанную славу, а вместе с ней и долгую, тяжёлую разлуку. Вдали от любимой жены месяцами он страдал. Одиночество и тоска, затмленные ревностью, рисовали в его воображении противные ему самому картины. Каждый день на чужой земле заставлял Ашера еще сильнее сомневаться в благоверной.