Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская
— Стой, это слишком рискованно! Давай хотя бы подождем, пока они намилуются и будут достаточно далеко от нас.
— Тогда мы не сможем сломать печать защиты. Я, например, не запомнила, что именно учитель там бормотал, — всплеснула руками подруга.
— Я тоже. Тогда просто останемся здесь, может, ненароком станем свидетелями еще чего-нибудь любопытного.
— Вот ты стой и жди здесь, а я поближе подберусь, чтобы лучше слышать о чем они говорят хотя бы. А там видно будет, — наплевала на мои предостережения упрямица.
— Ничего там слушать, кроме противного чавканья, — морща нос, отвернулась. — Они в таком темпе прямо у лестничных перилл совокупляться начнут.
Зря я распиналась, Ханна уже устремилась вперед, и ей было по баяну, о чем я там причитала. Она меня не слышала, в отличие от двух других присутствующих на территории Фрейса. Как оказалось, они давно знали о нашем пребывании и, упиваясь страстью, только ждали подходящего момента, чтобы нас окликать. Момента, когда кто-то из нас окажется достаточно близко.
Неудачно хрустнувшая сухая ветка под ногой подруги, помешала любовной идиллии. Поправив упавшие лямки, и, опустив задравшееся платье, Даниэль развернулась в сторону кустов, где затаив дыхание, пряталась Ханна. Женщина хищно улыбнулась.
Шон пригладил распушившуюся шевелюру. И тоже повернулся.
— Девочки, разве вас не учители родители, что подглядывать за другими нехорошо? — Даниэль зацокала языком. — Ай-яй-яй, стыдно должно быть. — Манерно пригрозила пальцем, оканчивающимся длинным, настолько острым красным ногтем, что я невольно представила, как она с лёгкостью могла распороть им чей-нибудь живот.
— Проклятье! — Испепеляя подругу гневным взглядом, прошипела.
— Вылезайте, вы пойманы. Прятаться бесполезно, — заверил нас наг.
Тишина.
— Хотите по-плохому? Лучше выходите из своего укрытия сами. Пожалейте растения, иначе от них и пепла не останется, — чёрные перчатки Шона объяло голубое рваное пламя, бесшумно облизывающее кожаную ткань. Косматое казалось настроенным явно недружелюбно к двум ночным нарушительницам порядка. Трепетный и зловещий огонь готовился в любой момент спрыгнуть с руки своего хозяина и покарать своей мятежностью.
Первой, кто бы сомневался, высунулась покорная голова Ханны. Я все еще медлила. Пыталась определить, насколько реальными выглядели угрозы змеелюда.
— Извините нас, мы, честное слово, ничего дурного не задумали. Всего-навсего попытались выяснить почему у нас так внезапно отменились занятия.
— Сказала не самая прилежная из учениц, — подстегнула ее Даниэль елейным голосочком. — Похоже, что вам мало задают на дом, раз вы так быстро со всем справились. Нужно бы пересмотреть преподавательские планы. Обещаю в ближайшие дни этим заняться, — медовый голосок набирал строгость.
С сожалением взглянув мою сторону, Ханна сдержала слово, обречённо выдав:
— Прошу, накажите только меня. Адель здесь совершенно не причём. Это я ее уговорила пробраться ночью в Фрейс.
Скрываться дальше было бессмысленно, и я покинула свое укрытие.
— Я тоже виновата, накажите и меня. Только заметьте, что прямой запрет перемещаться на территорию академии нигде не описывался. В письме о нем ни строчки. Поэтому формально мы ничего и не нарушили. Мы с Ханной собирались взять пару книг в библиотеке. Не спалось. Вот и все. А все эти научные истины, изложенные заумным языком, вызывают сонливость, — твердым и ровным тоном голоса, почти что поверив в собственную отчасти правду, защищалась и нападала одновременно.
— Встаньте ближе, девушки, — декан, обнажив акулий оскал, поманила нас пальчиком. — Ваши мнения расходятся. Что же из сказанного правда? Вас тянуло тяжелое чтиво, во что с трудом верится, или все же вы шпионили? — испытывающий тон дрогнул. Даниэль едва сдерживалась, чтобы на нас не накричать.
Эмоциональное давление голосом она все же применила, чтобы хоть как-то расшевелить наши одеревенелые от страха перед неминуемым наказанием тела.
— Милый, прикрой, пожалуйста, уши. Не хочу тебе навредить, — нежно пропела она.
— Хорошо, дорогая, — сдержанно чмокнув Даниэль в щеку, он приложил к ушам ладони.
Мы приготовились к самому худшему и, не сговариваясь, зажмурились с Ханной.
Вырвавшийся из лёгких соблазнительницы восточных мужчин звук лишь самую малость напоминал о принадлежности к человеку. Скорее нас разразил сиреноподобный писк. Лютый рев терзал беззащитные листья кустарников, разбрасывал в стороны камни, трепал ослабшие после зимних снегов ветви деревьев, сдирал с наших голов шапки, яростным кнутом хлестал по открытым щекам и рукам. Зато ни один волосок не двинулся на головах любовничков. Едва различимый, чуть мутноватый защитный барьер Даниэль, раздвоившись, берег обоих.
Звуковая волна подчинила себе ветер и он, грубо толкая нас вперед, понёс навстречу к глумящейся стерве.
Я попыталась бороться с ее магией, но мой организм отказывался мне служить. Руки, точно веревки, повисли вдоль тела, к ушам их было не поднести. Хотя сомневаюсь, что это бы меня спасло.
Сопротивление лишь ускоряло выкачивание из нас силы, магия Даниэль оказалась нам не по зубам.
Ослабшие, уставшие от напряжения ноги отчаянно продавливали землю. Устоять не вышло. Словно по льду, они покладисто поскользили вперед. Подошва все еще цеплялась за землю, оставляя на ней глубокие длинные полосы.
Тряпичными куклами мы предстали перед деканом.
Раздирающий звук замолк, ветер утих.
Шон опустил руки. Высоко задрав подбородок, он усмехнулся.
Фиалковые глаза Даниэль наполнились сумасшедшим блеском.
Она нагнулась к нам, и каскад вишневых струящихся волос шелковым занавесом упал на ее плечи и грудь.
— Ханна, Адель, что же вы такие молчаливые сегодня? Заговорите сами, или мне воспользоваться порошком правды? — Вайт нетерпеливо покусывала припухшие от поцелуев губы. Если присмотреться, — на них все ещё остались следы коричнево-розовой перламутровой помады. Шон, как ни старался, всю не съел.
— Ну что вы. Это средство такая редкость в наше время. Минералы, послужившие основанием для него так сложно добыть. Поберегите его лучше, — съязвила Ханна. — Мы, действительно, хотели узнать по какой причине получили письма от вас и заодно, если получится, заглянуть в библиотеку, — подруга умело объединила уже сказанное, чтобы никого из нас двоих случайно не выставить лгуньей.
— Это так? — свирепо спросила обладательница страшного голоса.
Я слабо кивнула.
— И что нам теперь за это светит? — мой взгляд скакал, как испуганный волком заяц, то вверх, то вниз, избегая зрительного контакта с мегерой.
— Как вы думаете, вы первые такие особо умные за сегодня? — уставившись на нас, намекнул на обратное наг.
— Предположительно, нет, — обнимая себя руками, попыталась унять дрожь.
— Верно, Адель. Вы тринадцатые. До