Чума для принца - Алиса Пачино

— Ты не должна уходить.

— Мама сказала, что если я не уйду, она сделает больно папе. — Девочка посмотрела на меня. — А папа уже болеет. Он не встаёт с кровати. Я не хочу, чтобы ему было больнее.

Я опустилась на колени перед ней.

— Послушай меня. Ты не обязана уходить. Ты не обязана умирать ради того, чтобы твоя мать жила вечно. Это неправильно.

— Но мама сказала…

— Мама врёт. — Я взяла её за руки. Маленькие, холодные. — Ты заслуживаешь жить. Ты заслуживаешь расти. Играть. Смеяться. Влюбиться. Ты заслуживаешь всё это.

Девочка посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты пахнешь, как он, — сказала она.

— Как кто?

— Как принц. Тот, который хотел меня спасти. Он пах страхом и надеждой. Ты пахнешь так же.

Она улыбнулась — той улыбкой, которую я видела на лице Ники, когда та давала мне шоколад.

— Скажи ему, что я не злюсь, — прошептала девочка. — Скажи, что я понимаю. Он не мог меня спасти. Никто не мог.

Она растаяла.

А я проснулась в слезах.

Утром ко мне пришёл вестник.

Не человек — ворон. Чёрный, с красными глазами. На лапе — письмо, запечатанное сургучом с символом глаза внутри треугольника.

Я развернула его дрожащими руками.

«Дорогая Чума.

Ты думаешь, что уничтожила меня. Что я мертва. Что ритуал остановлен.

Ты ошибаешься.

Я там, где ты меня и оставила — в сердце источника, в самой глубокой тьме. Я жду. Я смотрю. Я готовлюсь.

Ты узнала мою историю? Ты почувствовала жалость? Не надо. Я не та девочка, которая боялась за папу. Та девочка умерла. Я убила её сама, когда поняла, что никто не придёт.

Теперь я — Смотрящая. Я — та, кто забирает тела и души. Я — та, кто делает больно, потому что боль — единственное, что я умею чувствовать.

Но я дам тебе выбор, Чума. Такой же, какой никто не дал мне.

Приходи в источник в ночь зимнего солнцестояния. Одна. Без принца. Без раба. Приди — и я расскажу тебе, как вернуться домой.

Не придёшь — я приду сама. И тогда пострадают все, кого ты любишь.

Выбирай.

Ника»

Я сжала письмо в кулаке.

Зимнее солнцестояние. Та же ночь, когда Драко предлагал открыть портал.

Она знала.

Она всегда знала.

Я нашла Ксавьера на крыше.

Той самой, где мы впервые поцеловались. Он стоял у края, смотрел на северное сияние, и ветер трепал его белые волосы.

— Я получила письмо от Ники, — сказала я, подходя.

— Я знаю. — Он не обернулся. — Вороны летают не только к тебе.

— Ты читал его?

— Да.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что она лжёт, — сказал он. — Как всегда. Она не даст тебе уйти. Она заберёт твою душу и сожжёт её. А потом придёт за мной.

— Я знаю.

— И всё равно пойдёшь?

Я подошла ближе. Встала рядом, почти касаясь плечом.

— Если я не пойду, она придёт сюда. И тогда пострадают все, кого я люблю. Ты. Драко. Студенты. Даже те, кто ненавидит меня. Я не могу этого допустить.

— Ты всегда пытаешься спасти всех, кроме себя, — сказал Ксавьер.

— Это неправда. Я пытаюсь спасти и себя тоже.

Он повернулся ко мне.

— Тогда позволь мне пойти с тобой.

— Ты не можешь. В источник могут войти только отмеченные.

— Тогда я буду ждать у входа. — Он взял меня за руку. — Но я не позволю тебе идти одной, Алиса. Не после всего.

— Ксавьер…

— Я люблю тебя, — сказал он. — Даже когда ты сомневаешься. Даже когда ты смотришь на Драко. Даже когда ты думаешь о возвращении домой. Я люблю тебя. И я не хочу терять тебя снова.

Я заплакала.

Впервые за долгое время — не от страха, не от боли, а от облегчения.

Он всё ещё был здесь.

Он всё ещё держал меня за руку.

— Я не знаю, что чувствую к Драко, — прошептала я. — Я не знаю, магия это или что-то ещё. Но то, что я чувствую к тебе — это реально. Это самое реальное, что у меня есть.

— Мне этого достаточно, — ответил он.

Он поцеловал меня.

Нежно. Осторожно. Так, будто я была единственным, что имело значение.

И в этот момент я поняла, что, может быть, всё ещё можно спасти.

Может быть, я ещё не потеряла себя.

Может быть, я ещё не потеряла его.

Глава 17. Два мира, одно сердце

До зимнего солнцестояния оставалось шесть дней.

Я тренировалась как одержимая.

Серебряный свет теперь слушался меня лучше — я могла вызвать его одним движением мысли, направить в нужную сторону, даже разделить на несколько потоков. Но этого было мало. Ника была сильнее. Ника была Смотрящей. Ника ждала меня в источнике уже сотни лет — в разных телах, разных жизнях, разной боли.

— Ты слишком сильно давишь, — сказал Драко, наблюдая, как я разрезаю светом тренировочные манекены. — Свет — это не молот. Это дыхание. Ты должна выдыхать его, а не выплёвывать.

— Я знаю.

— Тогда почему не делаешь?

— Потому что я боюсь, — ответила я, гася свет. — Я боюсь, что если не ударю достаточно сильно, Ника убьёт меня. Или Ксавьера. Или тебя.

— Меня не жалко, — усмехнулся Драко.

— Мне жалко.

Он замолчал. Посмотрел на меня тем взглядом — долгим, тяжёлым, от которого у меня внутри всё переворачивалось.

— Ты решила, — сказал он. — Ты идёшь к ней. Не к порталу.

— Я иду в источник, — кивнула я. — Чтобы остановить Нику.

— А потом?

— Что «потом»?

— Потом ты вернёшься? Или найдёшь способ уйти домой?

Я не ответила.

Потому что не знала.

В ту ночь я не спала.

Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала.

О Москве. О Мурке. О кофе по утрам и бесконечных рабочих буднях.

В том мире я была никем. Просто девушкой, которая жила от зарплаты до зарплаты, мечтала о большем, но боялась шагнуть. У меня не было