Возвращение домой - Велена Князь

— Ты кто? — спросила фея в сиреневом платье.

— Я… Лёша.

— А почему худой такой и бледный? — спросила вторая, в синем. — Ты болеешь?

— Я программист, — сказал Лёша, будто это всё объясняло.

— Что это? — спросила третья, в зелёном. — Это вкусно?

— Ну… это… — Лёша растерянно посмотрел на меня.

— Он настраивает магию, — сказала я, приходя на помощь. — Делает так, чтобы она работала правильно.

Феи переглянулись.

— Хорошо, — сказала самая яркая. — Пусть настраивает. Но нектар чтобы был!

Они улетели в сторону лестницы, оставив за собой светящуюся пыльцу. Лёша смотрел им вслед и задумчиво почёсывал затылок.

Феи сверху что-то запели тоненькими голосами. Где-то на третьем этаже хлопнула дверь — Астарот, наверное, вышел посмотреть, что за шум. Крысы разбежались по углам, потому что феи, как известно, не любят грызунов, а грызуны не любят фей.

А я стояла в холле и думала о том, что Корнелиус сказал про ключ.

«Там, где сердце находит покой».

Может, это место уже есть и оно прямо здесь? Я улыбнулась своим мыслям и потянулась к Пухле — погладить, проверить, как он там. И не нащупала его.

— Пухля? — позвала я, оглядываясь.

Зверёк не отозвался. Я посмотрела на подоконнике, на стойке, на полу — нигде.

— Пухля! — позвала я громче.

Тишина. Начали искать все.

Мама вышла из кухни с поварёшкой, Грумли — с полотенцем. Жан-Поль отложил бокалы и бесшумно заскользил по холлу, заглядывая под стулья и за шторы. Астарот спустился с третьего этажа и принялся шарить под диваном.

— Он не мог уйти далеко, — сказала я, стараясь не паниковать. — Он всегда где-то рядом.

— Может, на кухне? — предположил Людомир.

— Он бы уже отозвался.

— Тогда в кладовке?

Ломанулись в кладовку. Пухли не было.

Я обошла всю гостиницу. Первый этаж. Второй. Третий. Заглянула во все комнаты и на чердак — Пухли нигде не было.

Зверёк как сквозь землю провалился.

Я вернулась в холл, села на диван, и тут меня осенило.

— Подвал! — сказала я, вскакивая. — Мы не искали в подвале!

— Там же крысы, — сказал Лёша, который бегал за мной по пятам. — Они его не съедят?

— Они его боятся, — ответила я, уже направляясь к лестнице в подвал. — Пухля чихает искрами. Они знают, что с ним лучше не связываться.

Мы спустились в подвал.

Там было темно и сыро. Крысы — все, кто не участвовал в поисках наверху, — сидели по углам и не шевелились. Разрушитель стоял на задних лапах и смотрел в дальний угол, где хранились запасы печенья.

— Там, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы не подходили. Оно странно выглядит.

Я подошла ближе, осторожно вглядываясь в темноту.

В углу, на старом матрасе, который крысы притащили неизвестно откуда, лежало что-то странное. Сиреневый кокон, словно сплетённый из толстой пушистой пряжи, а внутри… висел Пухля, головой вниз, словно маленькая летучая мышь.

— Что это? — прошептала мама, которая спустилась следом и встала за моей спиной.

— Понятия не имею, — ответила я.

Я протянула руку, коснулась кокона. Он был тёплым. Под пальцами пульсировала едва заметная вибрация — как сердцебиение, только очень тихое, очень далёкое.

— Пухля, — позвала я тихо, наклоняясь к нему. — Ты меня слышишь?

Он не ответил и не пошевелился. Только кокон вокруг него стал чуть плотнее.

— У магических зверей всякое бывает. Спячка, — сказала Агафья Тихоновна, материализовавшись у меня за спиной. — Но это… — она покачала головой. — Я такого не помню.

— Он болен? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Не знаю, — сказала Агафья. — Нужен специалист. Кто-то, кто разбирается в магических существах лучше нас всех.

— Я знаю одного, — сказала Агафья. Она стояла в дверях подвала, опершись на косяк. — Старый гном. Живёт в Северных горах, у перевала Мёртвого Ветра. Он лечил драконов, василисков и даже одного гиппогрифа поставил на ноги. Если кто и может помочь Пухле — то только он.

— Далеко? — спросил Людомир.

— Три дня пути. Через перевал.

Я посмотрела на Пухлю. Он висел в своём коконе, маленький, беспомощный, и пульсирующий свет вокруг него становился всё ярче.

— Позвольте пойти мне, хозяйка! — вызвался Разрушитель. — Я вмиг приведу этого лекаря! Три дня туда, три обратно — я управлюсь за пять.

Я коротко кивнула, не в силах говорить. Разрушитель быстро собрался — взял запасы еды на пять дней, маленький рюкзачок, который крысы сшили из носового платка, и карту, которую ему нарисовал Корнелиус. Он попрощался со старейшинами, кивнул мне и исчез в вентиляционной шахте.

Я наклонилась, погладила кокон. Тёплый. Живой.

— Держись, Пухля, — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Мы тебя не бросим. Слышишь? Никто тебя не бросит!

Пухля — мой первый друг в этом мире, мой комочек тепла — лежал в подвале в загадочном коконе, и никто не знал, что с ним.

Я поклялась себе: я найду того, кто его спасёт. Даже если придётся перевернуть весь магический мир.

Обычно утро начиналось с того, что Пухля топтался у меня на груди, требовательно заглядывал в лицо и издавал короткие мелодичные звуки. Сегодня его не было. Я протянула руку к тому месту, где он обычно спал, сворачиваясь клубком и накрываясь крылом, как одеялом. Пусто. На глаза сами собой навернулись непрошеные слёзы.

— Спустишься к нему после завтрака, — сказал Людомир, словно угадывая мои мысли.

Он сидел на стуле у окна, уже одетый, с блокнотом в руках.

— Я тут накидал несколько правил, — сказал он, не поднимая головы. — Послушай. Пункт первый: завтрак. Через пятнадцать минут, ровно в восемь тридцать. Пункт второй: прогулка на свежем воздухе, не менее получаса. Пункт третий: отдых после прогулки, не менее часа.

— Но… — я моргнула, пытаясь осознать услышанное. — Я только проснулась. Какой отдых?

— Пункт пятнадцать, — Людомир перелистнул страницу и поднял на меня серьёзный взгляд. — Избегать споров с мужем по вопросам, касающимся здоровья. Споры ведут к стрессу, а стресс вреден для беременных. Это медицинский факт, между прочим.