Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

— Дело не в этом, — сказала она. — Мне действительно удобнее остаться рядом с библиотекой и учебными залами.

Деймон несколько мгновений смотрел на нее, затем коротко кивнул.

— Хорошо. Но даже моя фиктивная жена не станет жить в общей комнате, куда любой может войти без разрешения. Я поговорю с ректором.

Селеста собиралась возразить, однако выражение его лица ясно говорило, что в этом вопросе он уступать не намерен.

Так жизнь Селесты в академии изменилась до неузнаваемости.

В тот же вечер ее переселили из общежития в гостевое крыло, которое обычно открывали только для членов королевской семьи и иностранных послов. В ее распоряжении оказались спальня, небольшая гостиная, отдельная ванная и кабинет с окнами на академический сад. Возле входа постоянно дежурил охранник, а ректор лично трижды поинтересовался, достаточно ли хорошо растоплен камин. Селеста подозревала, что даже покои самого Фирса скромнее.

Слухи в академии, конечно, не утихли, а наоборот — обросли нелепыми подробностями. Кто-то шептался, что она опоила Темного любовным зельем, кто-то — что продала душу за деньги, а одна особенно впечатлительная первокурсница на полном серьезе клялась подруге, что видела, как у Селесты светятся глаза.

Но открыто задирать ее больше никто не смел, даже Эдвин, Мирелла и их компании обходили Селесту стороной, опустив глаза. Преподаватели, которые раньше иногда позволяли себе колкие замечания насчет платы за обучение, теперь обращались с подчеркнутой вежливостью. Это была, пожалуй, самая спокойная неделя за все годы учебы в академии.

Вот только спокойствие отдавало горечью, потому что Деймон больше не появлялся. Несколько раз она замечала черный крысиный хвост, мелькавший между стеллажами в библиотеке или в коридоре гостевого крыла, но когда пыталась подойти, Вельморис ловко ускользал, будто избегал ее.

Селеста терялась в догадках, зачем Деймон вообще прислал сюда крысу. Неужели чтобы следить? Проверять, что все в порядке? Или Вельморис был тут по каким-то другим делам, а Селеста просто придавала слишком много значения случайным встречам с фамильяром?

Она убеждала себя, что это и к лучшему, что фиктивный брак не предполагал ежедневных встреч. Он не предполагал вообще ничего, кроме бумаги с подписями.

Хотя, если быть честной с собой, бумага с подписями уже сейчас давала больше, чем она имела за все предыдущие годы: защиту, имя, перед которым умолкал весь двор. Глупо было бы не использовать эту защиту по максимуму. Вопрос только в том, как сделать так, чтобы за защитой осталось что-то еще, кроме холодной бумаги.

Вот только Деймон не появлялся.

Каждый вечер, оставаясь одна в огромной спальне, Селеста невольно вспоминала его лицо в кабинете ректора, осторожное прикосновение к ее ладони в ратуше и странную шутку о его покоях. Иногда она представляла, как все-таки переезжает в Крейнхолл и встречает Деймона за завтраком, еще сонного, с распущенными по плечам волосами. Обычно на этом месте ей приходилось сердито переворачиваться на другой бок и напоминать себе, что настоящие супруги не живут в разных концах столицы, а их жены не ждут неделями, когда муж о них вспомнит.

Но по прошествию двух недель, Селеста все-таки сумела привыкнуть к странному ритму своей новой жизни. Однажды утром она обнаружила на кровати большую коробку, а рядом с ней запечатанное знакомой печатью письмо, при виде которого сердце забилось быстрее.

Несколько мгновений она просто проводила пальцем по гербу Крейнов, и лишь затем открыла:

«Селеста,

Вечером во дворце состоится прием в честь приезда посла из Восточных земель, как моя жена ты должна присутствовать, но если захочешь отказаться, то я пойму.

Я прислал платье. Надеюсь, оно придется тебе по вкусу.

Д.»

В коробке лежало черное платье с серебряной отделкой. Оно было роскошным и элегантным как сама ночь. Селеста завороженно провела пальцами по ткани.

«Если он действительно выводит меня в свет в таком наряде, может, я ему нужна не просто как формальность на бумаге?». — подумала она, разглядывая серебряный узор. Эта мысль грела сильнее, чем ей хотелось бы признавать.

Вечером того же дня у ворот академии остановилась карета. На этот раз она была с выгравированными гербами дома Крейнов на дверцах: черными воронами, разрывающими когтями корону. Золотые и серебряные украшения поблескивали в свете фонарей, а по бокам горели магические фонари в изящных кованых корпусах.

Селеста стояла у ворот, сжимая в руках небольшую сумочку, и изо всех сил старалась выглядеть спокойнее, чем на самом деле.

Дверца кареты открылась, и лакей в темной ливрее, спрыгнувший с запяток, склонился в почтительном поклоне.

— Госпожа Крейн, — произнес он, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться внутрь.

«Госпожа Крейн…» Селеста вздрогнула, услышав это обращение. Она расправила плечи, постаралась принять уверенный вид и, приняв протянутую руку, поднялась в карету.

Несколько студентов, проходивших мимо ворот, замерли на месте, уставившись на роскошную карету с гербом Темного мага.

Селеста слышала, как за ее спиной зашептались, но не обернулась. А лакей уже закрывал дверцу.

— А где Деймон?

Селеста на секунду растерялась. Она почему-то была уверена, что увидит его в карете, и эта мелкая глупая несбывшаяся надежда кольнула больнее, чем Селеста могла ожидать.

— Госпожа Крейн, его высочество ждет во дворце. Прошу, позвольте мне сопроводить вас, — отозвался лакей.

Она кивнула, удобно устраиваясь.

Карета покатилась по темной дороге, а Селеста сидела, пытаясь понять, из-за чего волнуется сильнее: из-за приема у короля или сладкого предвкушения, что через час снова увидит Деймона.

Карета остановилась у парадного входа дворца. Селеста вышла, придерживая платье, и осмотрелась. Вокруг возвышались высокие колонны, золочеными были не только статуи во дворе, но даже двери и перила, а поток гостей в роскошных нарядах был неиссякаем, как река.

Лакей провел ее до входа и попросил подождать.

— Я узнаю, где сейчас его высочество, госпожа Крейн, — сказал он и скрылся за одной из боковых дверей.

Селеста осталась одна среди шума и блеска, чувствуя себя все более неуместно с каждой секундой. Лакей вернулся минут через десять с виноватым выражением лица.

— Прошу прощения, госпожа. Его высочество сейчас на совещании с послами у короля. Переговоры затянулись, и никто из зала совещаний пока не выходил. Вам придется подождать среди других гостей. Уверен, как только господин освободится, он сразу вас найдет.

— Хорошо, — Селеста заставила себя улыбнуться. — Спасибо, что сообщили.

Лакей поклонился и удалился.

«Ничего страшного, — сказала она себе. — Просто постою здесь. Подожду».

Селеста выпрямилась, заставляя себя выглядеть так, будто ей здесь самое место, раз уж она все равно собиралась убедить весь дворец, что заслуживает находиться рядом с Темным, и начинать стоило прямо сейчас.

Она взяла