Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

- Хорошо, но если что-то почувствуешь...

Вейн не договорил и просто подал руку помогая мне подняться.

— Пелли, — позвал он служанку, и та тут же появилась из открытых дверей кухни. — Помоги госпоже добраться до комнаты и проследи, чтобы у неё всё было.

— Да, хозяин, — служанка тут же ринулась на смену Вейну и подхватила меня за вторую руку.

Сопротивляться такой заботе было бесполезно, да я и не собиралась. Мне действительно нужно было прийти в себя. Прилечь и очень, ОЧЕНЬ хорошенько подумать.

Самое трудное в эти дни было — никуда не срываться с места. Всё моё тело вопило: «Бежать, бежать, бежать». Куда бежать — было непонятно. То ли в столицу, то ли, наоборот, подальше от неё. Но я титаническими усилиями воли давила эти панические позывы.

Нет, нет, сейчас как раз спешить было ни в коем случае нельзя. По крайней мере до тех пор, пока у меня не будет максимум информации.

Поэтому на ближайшие четыре дня я и вправду заболела. Сидя в комнате, я решала, казалось, неразрешимую задачу. Как я могу спасти сестру и родителей.

Для начала я отправила слуг собирать информацию, но они мало что добавили к уже сказанному.

Действительно был заговор, и все ниточки вели к дому Рошвальдов. Его величество заболел от такой новости и просто слёг. Предательство глубоко пошатнуло его здоровье, и у него выявили проблемы с сердцем.

Я поперхнулась, услышав это. У короля слабое сердце? У нашего? Да этот старый греховодник здоровее нас всех будет.

Его величество всегда обладал недюжинной силой и отменным самочувствием. За все шестьдесят лет его жизни к нему вызывали лекаря только два раза.

Первый раз — когда покойная королева-матушка производила его на свет, а второй — когда к нам приехали послы с далёких Осматусовых островов и привезли особый напиток в подарок королю.

Напиток оказался на удивление крепким, и его величество (который никогда не страдал похмельем), употребив его вечером, принялся гонять чертей у себя в покоях.

Черти решили не связываться с полным воинственного духа и желания подраться королём. А вот лакеям деваться было некуда. В общем, и в этот раз лекаря вызывали, чтобы помочь другим, а не его величеству.

Ввиду вышесказанного меня терзали оправданные сомнения в болезни короля.

Дафна сидела взаперти, расследование шло полным ходом, его высочество, наследный принц, объявил, что сделает всё, чтобы докопаться до истины, и с головой ушёл в поиски доказательств, а также государственные дела, а младший принц...

А вот про Теодора — ни слова! Ни единой, малюсенькой сплетни. НИ-ЧЕ-ГО!!! Будто и вовсе нет у нас такого принца и никогда не было.

И это молчание меня пугало больше всего. Тигр страшен, когда нацелился на тебя и готов к прыжку, но затаившийся тигр ещё страшнее.

Я потёрла виски и положила тяжёлую голову на стол, прямо на документы.

Это была катастрофа! Я понадеялась, что одно письмо сможет спасти мою семью и разрулит всю ситуацию, но вот результат — тот же.

Рошвальды снова обвинены в предательстве, и не за горами суды со смертной казнью.

От одной мысли об этом в груди всё сжалось, и я подскочила, отбросив стул в сторону.

Нет! Это неправильно! Всё неправильно!

Так не должно быть. Ведь Теодор получил то, что хотел. Разве нет? Самое важное в своей жизни. Зачем тогда ему власть и жизни моей семьи? Для него это всё значит не больше пыли под ногами, я это точно знала.

Стоп... А что, если... Что если не получил?

Я суетливо забегала глазами по отчётам, но так и не нашла нужной мне информации.

Ни слова об Амелине. А что, если сделка сорвалась? Что, если они так и не встретились? Что, если...

У-у-у-у-у-у! Эти «что, если» разрывали мои бедные мозги. Нет, мне нужно ехать в столицу самой, инкогнито, и найти способ связаться с Рафаэлем. Выпытать у него, что стало с пленницей Рошвальдов, и своими скудными знаниями помочь наследнику спасти мою сестру и моих родителей.

Только осталось "плёвое дело" — убедить Вейна в том, что его сестренке позарез нужно ехать самой.

Восемь дней спустя... Столица.

— Госпожа, мы подъезжаем!

Наёмник из охраны постучался в дверцу кареты, и я тихо выдохнула, стараясь скрыть своё волнение от служанки. Наконец-то я вернулась домой.

С Вейном пришлось спорить долго, очень долго по поводу этой поездки. Смехотворный предлог о каком-то там легендарном мастере лекарственного дела, внезапно нагрянувшем в столицу после долгого затворничества, его не впечатлил.

Аргументы псевдобратца были просты: нет. Сама не поедешь — это опасно, а я не могу с тобой.

Пришлось пустить в ход секретное оружие, которого боялись все мужчины его типажа. Женские слёзы и истерики.

Я громко рыдала, била посуду и кричала, что такой шанс бывает раз в жизни и что он мне эту самую жизнь испортил.

Вейн тёр виски от головных болей и был готов уже сам заплакать, но упрямо не сдавался. В итоге после длительных семейных баталий мы сговорились, что я еду в столицу, но не одна, а с сопровождением.

Когда я увидела сопровождение, челюсть моя отвисла.

Складывалось впечатление, что он нанял весь Квартал Сирот — известный квартал наёмников — сопровождать меня. Пятнадцать человек, вооружённых до зубов. Серьёзно?

Я перевела ошарашенный взгляд на Вейна, но тот лишь пожал плечами.

- Моя сестра должна быть в безопасности.

Ответить ему мне было нечего.

С одной стороны, было приятно видеть, что брат заботится обо мне так, а с другой... С такой торжественной свитой можно было бы и думать забыть о том, чтобы незаметно проникнуть в столицу.

Можно было сразу ехать в тюрьму и сдаваться. Я уже собиралась снова закатить истерику, но быстро захлопнула рот, увидев выражение лица Вейна.

Такое выражение у него появлялось нечасто, но если уж появлялось... Пиши пропало.

Поэтому пришлось смиренно принять его так не вовремя проявленную заботу.

И именно с этими молодчиками тащиться в столицу.

Вдруг карету качнуло, и мы замедлили ход.

— Уже приехали?

Я удивилась, но служанка, которая всё это время смотрела в окно, лишь покачала головой.

— Нет, госпожа, просто досмотр.

Я кивнула, хотя внутренне напряглась. Досмотр уже на подъезде? Не то чтобы раньше к безопасности столицы относились легкомысленно, но стража проверяла путников исключительно при самом въезде в