Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

И это нововведение вызывало подозрения. Конечно, можно было объяснить всё последними событиями. Утешить себя тем, что теперь меня и родная мать не узнает (так я изменилась за полтора года), но всё же волосы становились дыбом на затылке от нехорошего предчувствия.

— Позови Огюста, — приказала я служанке, стараясь поглубже забиться в угол кареты и не светить лицом, когда она открыла дверь.

— Да, госпожа? — глава моей охраны тут же подъехал и спешился, заглянув в карету.

— Есть ли возможность объехать их? — спросила его с тайной надеждой. Ну не хотелось мне встречаться со стражей. Хоть убей не хотелось.

— Никак нет, госпожа, — наёмник покачал головой. — Люди говорят, что такие посты по всем дорогам расставлены. Ловят изменников.

Будто в подтверждение его слов за его спиной раздался шум. Стражники остановили двоих — женщину и мужчину.

Мужчина был высоким и широкоплечим. Простая льняная рубаха натягивалась на мощной груди и руках, покрытых следами старых ожогов и мелких шрамов. Рядом с ним стояла молодая брюнетка с длинными густыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Её тёмное дорожное платье промокло по подолу от грязи, а тонкие пальцы судорожно сжимали корзину с какими-то свёртками и инструментами.

— Мы ничего не сделали, господин! — испуганно повторяла девушка, пока стражник грубо выворачивал мужчине руки за спину.

Тот молчал. Только желваки ходили на суровом лице, да взгляд становился всё мрачнее с каждой секундой.

Внутри завыли сирены. Не думая ни секунды, я приказала:

— Поворачиваем.

— Госпожа? — Огюст был очень удивлён, но я повторила:

— Возвращаемся в последнюю деревню. — Немного подумав, я добавила: — Кажется, там был постоялый двор?

Наёмник кивнул и, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, будто хотел сказать что-то ещё, всё же смирился и пошёл отдавать приказ. Впрочем, ему именно за это и платили. За то, что защищал и не задавал лишних вопросов.

Нам удалось кое-как развернуться и поехать назад. Выглядело это подозрительно, но никто догонять нас не стал.

И вскоре я уже выдохнула в комнате на постоялом дворе. Местечко это было так себе, но я за последние годы обеих жизней побывала в таких передрягах, что не очень тщательно помытый обеденный стол казался мелочью.

Изначально я действовала под влиянием эмоций и внутреннего порыва, но сейчас, поразмыслив, решила, что поступила правильно. Мне не нужно туда соваться.

Глупо делать самой то, что можно поручить другим.

Поэтому, придя к такому выводу, я приступила к реализации плана.

Уже на следующий день один из людей Огюста отправился в столицу, неся записку за пазухой.

Эта записка предназначалась госпоже Веронике Нитан, знаменитой модистке столицы. Она лично обшивала весь двор, включая его величество короля и обоих принцев.

У меня было несколько вариантов связаться с Рафаэлем, но именно мадам Нитан казалась мне самой надёжной.

Её сын был женат на дочери одного из управляющих поместьями Рошвальдов. С нами у неё был кровный интерес.

Поэтому начать я должна была с неё. В записке я попросила встречи, не называя себя, и вместо подписи добавила одну фразу, понятную только нам обеим: «Павлинье платье с радужной вышивкой».

Мадам меня поймёт. Когда я была маленькой, лет семи, не больше, во дворце назначили грандиозный приём, на который знатные семьи должны были привести и младших отпрысков. Это было дивное событие, так как детей не принято было выводить в свет до пятнадцати лет.

Я была в восторге от этой новости и точно знала, что хочу надеть. Поэтому, когда матушка пригласила мадам Нитан, я уже была готова и тут же предъявила модистке эскиз, нарисованный неумелой детской рукой.

Среди каракулей угадывался образ какого-то нелепого балахона всех цветов радуги. Чтобы глупые взрослые наконец-то поняли гениальность задумки, я подробно объяснила, что и где должно быть и в каких местах.

Матушка и мадам Нитан внимательно слушали и даже уточняли, а потом похвалили меня и отправили есть пирожные.

Но как только дверь за мной закрылась, в гостиной разразился хохот.

И да, платье мне пошили, но нет — не разрешили его надеть на бал. Оно упокоилось в моей комнате для платьев и стало реликвией семьи.

Мадам Нитан очень любила эту историю и периодически даже позволяла себе подтрунивать надо мной, напоминая о нём.

Она точно поймёт, кто просит о встрече.

Так и случилось... Наёмник вернулся тем же вечером и принёс устный ответ:

— Госпожа передала, что может встретиться с вами завтра у себя в салоне.

В салоне, где ошивается вся знать города? Да меня тут же признают и потащат в тюрьму как беглую преступницу и заговорщицу.

— Мадам передала вам ещё вот это.

Наёмник протянул мне свёрток, и, развернув его, я ухмыльнулась. Ай да мадам! Талантливый человек талантлив во всём. Что в шитье, что в конспирации.

Я смотрела на себя в зеркало и придирчиво прищуривалась. Изображение мне и нравилось, и не нравилось одновременно. Лазурное платье девушки из ателье смотрелось на мне как мешок на вешалке.

Я и раньше не отличалась пышными формами, а теперь... Матушка всегда жаловалась, что я была слишком худощавой для приличной леди. В отличие от Дафны, конечно же. Джентльмены в наше время предпочитали дам пусть и не в теле, но однозначно не субтильного телосложения.

Моё же тело было гибким, как у змеи, а теперь ещё и в некоторой степени мускулистым. Ведь в последнее время я увлеклась медициной и знахарством. Собирать травы приходилось то в лесу, а то и в горах, и постепенно из слабенькой, изнеженной барышни я превратилась в настоящую сорвиголову. Совсем забыла, что когда-то клялась никогда не искать единения с природой и скакала по высотам как горная коза. Кто бы мог подумать... Но мне нравилось.

Так вот, возвращаясь к моей внешности...Короткие, тёмные волосы я заколола на южный манер, тонкая фигура была скрыта под безразмерным платьем-балахоном, а лицо...

Загорелое лицо, на котором зелёным светом блестели острые и умные глаза.

Да, такая внешность была настоящей катастрофой для той, кто хотел оставаться незаметной в толпе.

Среди белолицых северянок я буду казаться белой вороной среди синевато-чёрной стаи. Но что поделать. В свете последних событий мадам хочет встретиться лично и других вариантов не рассматривает.

Она и так слишком рискует и желает убедиться собственными глазами, что риск оправдан.

И я её прекрасно понимала. В столице сейчас такое время, когда голову потерять легче