Замужем за Горынычем. Второй сезон - Мариэль Сальвия

Дело №7. Дело об участке №13

Эпизод 3. «Дело об участке №13»

Свекровь не приезжала.

Шла вторая неделя с записки, и ожидание в агентстве «Последний шанс» из острого сделалось хроническим. Первые дни все вздрагивали от каждого колокольчика. Потом перестали вздрагивать. Потом Ныч скорбно скормил Запечкину первую партию примирительных расстегаев. «Продукт стратегического назначения не должен черстветь». И тут же завёл вторую.

К концу второй недели контора жила в состоянии, которое Анастасия определила как «осада без противника». Все на постах, провизия печётся, а неприятеля всё нет, и это хуже всего.

– Может, она передумала? – с надеждой спросила Забава в пятницу.

– Матушка не передумывает, – отозвался Горан из-за газеты. – Матушка выдерживает паузу. Это разные искусства, и вторым она владеет в совершенстве. Когда я в детстве разбил её любимое зеркало, она молчала месяц. Я сознался на девятый день, сам, во всём, включая то, чего не делал.

– Ужас какой.

– Педагогика, – вздохнул Горан. – Древняя школа.

Поэтому, когда в субботу на рассвете Забава и Кодекс грузились в служебный автомобиль, предоставленный им начальством, провожать их вышло всё агентство, и в проводах сквозило плохо скрытое чувство, что уезжают счастливчики с осадного положения на волю.

– Так, – Забава пересчитывала поклажу. – Пряники – раз. Гостинцы наставнику – два. Платье красивое – три, четыре, пять. Кодекс, а ты чего взял?

– Смену одежду и два справочника.

– На выходной?!

– Справочники, – с достоинством ответил ворон, – по пчеловодству. Видишь ли, я давно не был на пасеке, и ничего о ней не читал. А я хочу соответствовать.

– Ты переписывался с наставником восемь лет и ни разу не приехал? – поразилась Забава. – Почему?

Кодекс поправил ремень сумки. По человеческому его лицу скользнула тень, коснувшись нахмуренных бровей. Всего на мгновение, но Забава научилась такие замечать.

– Потому что он звал, – сказал Кодекс. – Каждое письмо заканчивалось словами «прилетай, птенец». А я отвечал «непременно, вскоре». И обязательно находил дела. Восемь лет подряд находил. Знаешь, есть места, куда страшно ехать именно потому, что там тебя ждут. К равнодушным ехать куда проще.

Забава хотела спросить что-то ещё, но тут с крыльца раздалось напутственное:

– Мёду! – кричал Ныч, перемазанный мукой, бодро размахивая кухонным полотенцем. – Везите мёду! Липового! И гречишного! И какой ещё бывает. Того тоже! Багажник у машинки вашей пустой, а должен быть полон!

– И ни о чём не думайте, – негромко добавила Анастасия, обнимая Забаву. – Ни о свекрови, ни о вырванных страницах, ни об агентстве. Это приказ. У вас будет прекрасный выходной, извольте исполнить его безупречно.

– По букве и по духу, – серьёзно сказала Забава.

Служебная машина тронулась. Анастасия смотрела ей вслед, пока та не свернула за угол, и думала, что впервые отпускает этих двоих далеко и одновременно. Мысль была неожиданно родительская, и Горынская усмехнулась про себя: «Ну вот, ещё детей нет, а тренируется уже вовсю. Осталось только заплакать».

– Не волнуйся, – сказал Горан рядом. – Что может случиться на пасеке?

Впоследствии эту фразу в агентстве «Последний шанс» запретили произносить вслух. Наравне с «дело совершенно пустяковое», но до этого оставалось ещё полдня.

* * *

Дело совершенно пустяковое явилось в контору к полудню, в соломенной шляпе и с папкой квитанций.

– Огурцов, – представился посетитель, размахнувшись шляпой в поклоне. – Пал Палыч. Дачник со стажем, огородник с медалями, человек на грани нервного истощения. Спасайте меня.

Пал Палыч Огурцов владел шестью сотками в товариществе «Заречные зори». Образцовыми сотками, надо сказать, с теплицей, с грядками по шнурку и с компостом, о котором он говорил с непередаваемой нежностью, с какой иные говорят о внуках или любимых женщинах. Беда пришла откуда её не ждали, а именно с севера, со стороны участка номер тринадцать.

– Лес у нас там, – Огурцов раскладывал на столе квитанции, схемы и фотографии. – Не лес даже, лесок. Числится за владельцем, а владельца сроду никто не видел. И вот, извольте, весной мой забор стоял вот тут. – Палец упёрся в схему. – В июне – вот тут. Осел, думаю, ничего страшного. Я поправил. В июле – забор опять переехал! На метр вглубь моего участка! Я столбы уже бетоном залил. Так теперь, – Огурцов понизил голос, – забор стоит, а лес наступает. Молодая поросль прямо посреди клубники! Орешник прижился в теплице! Вчера утром выхожу, а на грядке с морковью у меня растут маслята. Рядами. Как морковь. По шнурку!

– По вашему шнурку? – уточнила Анастасия.

– По-моему! Что самое обидное, аккуратно же, паразит, сажает! Загляденье.

Горан, присутствовавший на приёме, отложил газету.

– Участок тринадцать, говорите. А скажите, Пал Палыч, вы с соседом этим… разговаривать не пробовали?

– С кем разговаривать?! Нет там никого! Дом стоит развалюшка, тропки все заросли. Косить не перекосить там. Я и в дверь стучал, и записки оставлял, и участковому заявлял. Участковый сходил один раз, вернулся задумчивый, сказал: «Знаете, Пал Палыч, а оформите-ка вы это… по другому ведомству». И адрес ваш дал. – Огурцов подался вперёд. – Я так понимаю, намекают мне, что сосед у меня не вполне… стандартный? Немного того…

– Мы это выясним, – дипломатично сказала Анастасия, записывая адрес. – Межевой спор с элементами самовольного насаждения. Что ж, бывало и страннее. Оставьте ваши схемы, Пал Палыч. Мы съездим посмотреть.

Когда за дачником закрылась дверь, Горан подошёл к столу и постучал пальцем по фотографии. Молодая зелёная поросль, ровная, как строй, шла от леска в сторону образцовых грядок.

– Маслята рядами, – многозначительно произнёс муж. – Орешник в теплице. Поросль клином. Настя, это не самозахват. Так двигает границу только один сосед на свете, и спорить с ним бетонными столбами, это всё равно что тушить лесной пожар из детского водяного пистолета.

– Леший, – кивнула Анастасия. – Я поняла по маслятам. Вопрос не «кто», Гор. Вопрос: «зачем он это делает?». Лешие не расширяют угодья, им своих девать некуда. Если он лезет к людям на грядки, значит это леший, которому что-то нужно. И пока мы не поймём, что именно, ни один межевой план нам не поможет.

– Съездим завтра? – жёлтые глаза блеснули, это Ныч попытался дезертировать в сторону кухни.

– Съездим сегодня. – Анастасия собрала все документы