Принц Мечей - Элис Кова

— А теперь охотишься на меня, как на зверя. — Я медленно кружу вокруг неё. Она следит за каждым моим шагом, готовая к молниеносному броску. — По чьему приказу? Равина? Или твоей драгоценной матери?

К её чести, она даже бровью не ведёт. Но в её голосе куда больше выдержки, чем в напряжённой до предела позе.

— Сдавайся.

— Ты прекрасно знаешь, что этого не будет. И ты не в том положении, чтобы диктовать условия. — Мои пальцы крепче сжимают рукоять кинжала; с клинка стекает кровь всех тех, кого я только что убила. Оружие тихо вибрирует, словно мурлычет, упиваясь поднесённой ему резнёй.

— Судя по твоему виду, ты тоже не в лучшем, — парирует она, скользя взглядом по синякам и открытым ранам на моём теле. — Ты истощена, Клара. Ты держишься лишь на голой магии. Но после расправы над моими рыцарями… сколько ещё сил у тебя осталось? Сколько минут до того, как рассеются твои усиливающие чары? Хватит ли карт в тех колодах, что ты наворовала, чтобы продолжить бой?

Я игнорирую её слова, не позволяя слабости проступить наружу:

— Расскажи мне всё, что знаешь о гибели моей матери, и, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Её губы кривятся в презрительном оскале:

— Ни в одном из миров я не стану вести переговоры с предательницей. — Её руки всё так же лежат на оружии, но ни одна карта не пущена в ход, а клинок остаётся в ножнах.

У неё есть брешь для атаки, но она не бьёт. Скорее всего, выжидает подкрепления. Однако та Эмилия, которую я знала, сначала атаковала бы и лишь потом задавала вопросы — Эза тому прямое доказательство. А это значит…

Ей приказали взять меня живой. Это единственное объяснение, почему я всё ещё стою на ногах. Чтобы скрутить меня без смертельного исхода, ей понадобится куда больше грубой силы.

— Это не переговоры… считай это приказом, — поддеваю я её.

— Выбор твоей матери привёл её к гибели — точно так же, как твой погубит тебя. — Пустая отговорка. Пока я пытаюсь просчитать её игру, она просчитывает мою. Она понимает: мне нужны эти ответы куда больше, чем её смерть.

И как бы сильно нам ни хотелось разорвать друг друга на куски, мы обе держим клинки и карты при себе, выжидая, кто сломается первой.

— Её выбор? — Я делаю шаг вперёд, небрежно помахивая кинжалом, пока глухое эхо приближающихся шагов отдаётся в тоннелях. — Ты о том выборе, к которому её вынудил твой ненаглядный король, которого ты так слепо и рьяно защищаешь? Ты ничем не лучше цепного пса. Ты вцепишься в глотку собственной семье, если твой король скомандует «фас».

Самообладание Эмилии даёт трещину. Её лицо вспыхивает краской, а голос срывается на фальцет:

— Лучше быть цепной сукой, чем дешёвой шлюхой.

— Что ты сказала? — Мой тон мгновенно леденеет. Костяшки пальцев, сжимающих кинжал, белеют от ярости.

— Ложь и притворство… ты вся в неё, — почти рычит Эмилия. — Прокладываешь себе путь через постели сильных мира сего.

Это обвинение ранит острее, чем должно. В сознании мгновенно вспыхивают воспоминания о прикосновениях Каэлиса — его пальцы в моих волосах, его губы на моей шее, тяжесть его тела, прижимающего меня к постели. То, как он смотрел на меня: словно я была тем, чему хотелось поклоняться и что хотелось уничтожить одновременно.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — глухо предупреждаю я.

— Я знаю достаточно, — насмехается она.

Мои глаза сужаются. Дело не только во мне. Что именно она знает о моей матери?

— Почему ты не пытаешься меня убить? — Впервые в моих словах звучит не яд, а искреннее, неподдельное любопытство.

В её глазах на мгновение мелькает паника. Что-то, чего она боится сильнее, чем меня, — боится упустить свою добычу.

Что бы это ни было, заминка длится лишь долю секунды. С коротким рыком, со скоростью свистящего кнута, она бросается вперёд, приготовив и сталь, и магию.

Я ухожу от её первого взмаха, отражая кинжалом второй выпад. Вспыхивает огненная дуга — Туз Жезлов, — и я отскакиваю назад, гася пламя ледяной прохладой Туза Кубков.

— А ты всё так же проворна с клинками, — бросаю я; мой голос звучит на удивление твёрдо, несмотря на бешено бьющееся в рёбра сердце.

— Подумать только, когда-то я обнажала их, чтобы защитить тебя! — рявкает она, нанося новый рубящий удар, на этот раз куда быстрее.

Я приседаю и Тузом Монет вздыбливаю каменную плиту под её подошвами. Она мгновенно восстанавливает равновесие, встречая мой выпад. Наши клинки сцепляются, и резкий лязг металла разносится по тоннелям. Оставшиеся Стеллисы, должно быть, уже рядом. Грегор и Юра не смогут отвлекать их вечно. Я потратила слишком много сил и магии. Мне не выстоять против всех в одиночку. Но я не смею надеяться и на то, что мои друзья бросятся в эту бойню.

— И как ты только переживёшь такой позор? — цежу я, пока наши лица разделяют считаные дюймы, а мышцы горят от попыток пересилить друг друга.

— Твоя голова на пике станет достаточным утешением. — Она с силой отталкивает меня как раз в тот миг, когда из бокового ответвления вываливаются уцелевшие Стеллисы. Они замирают на самом входе.

— Капитан! — окликает предводитель троицы, приковывая к себе наше внимание.

Моё сердце падает в бездну, а тело сковывает ледяным ужасом.

Юра отчаянно бьётся в его железной хватке. К её горлу приставлен кинжал. Рыцарь справа от него сжимает в кулаке её колоду. Она вся в крови, но жива. Пока ещё жива.

Грегора нигде не видно.

— Кажется, эти норы кишат крысами. — Эмилия переводит взгляд с Юры на меня.

— Я её не знаю! — хрипит Юра, беспомощно дёргаясь в руках рыцаря. — Я просто пыталась выбраться из Халазара!

— Ты мало похожа на заключённую… Но если ты беглая преступница, исход для тебя один. — Эмилия холодно смотрит на воина, удерживающего Юру: — Убей её.

— Не смей! — Я не способна сдержаться. Крик вырывается из самого горла раньше, чем я успеваю подумать.

На губах Эмилии расплывается широкая торжествующая ухмылка:

— Весьма бурная реакция на ту, которую ты «не знаешь». — Я испепеляю её взглядом, сжав зубы. — Давай заключим сделку. Я отпускаю её, а ты идёшь со мной. Жизнь за жизнь, Клара. Куда более честная сделка, чем ты заслуживаешь.

— Не делай этого, — сквозь шум крови в моих ушах доносится слабый голос Юры. — Ты же знаешь, они просто пойдут за мной и…

— Заткни её, — невозмутимо командует Эмилия.

Стеллис сильнее сжимает руку