Принц Мечей - Элис Кова

— Ну так что, Клара? Побежишь — она умрёт. Будешь драться — она умрёт. Сдашься — она будет жить.

Тысячи мыслей вихрем проносятся в голове. Тысячи исходов. Будто тасуется колода. Стоит Эмилии уловить хоть крупицу моей магии — и Юра мертва. Я не могу применить ни одной карты. Я не могу шелохнуться.

— Ты знаешь, что ты не в силах продолжать этот бой, — голос Эмилии звучит пугающе тихо. Она видит, насколько я истощена. Срок действия заклятия онемения боли почти истёк. — Сделай свой выбор.

Что мне остаётся? Я бросаю безнадёжный взгляд на Юру. Она лишь слабо улыбается мне в ответ. Но в этой улыбке — сплошная скорбь и безропотная покорность судьбе.

Мне хочется закричать во весь голос, но подступивший к горлу ком душит крик.

— Я могу попрощаться? — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал как полная, безоговорочная капитуляция.

— Нет. — Эмилия слишком умна для этого. Она не позволит мне приблизиться. — Развей оружие, положи колоду на землю и сделай два шага назад.

Я подчиняюсь. Разжимаю пальцы, выпуская кинжал. Он растворяется в воздухе, и питавшая его магия распадается на нити. Затем я тянусь к своей колоде.

— Клара, не надо! — умоляет Юра. — Ты не можешь…

— Ты отпустишь её? Живой? — Я смотрю только на Эмилию, снимая с пояса мешочек с остатками карт Глафстоуна и Каэлиса.

— Отпущу. Клянусь, — даёт слово Эмилия.

— Не верь ей! — голос Юры срывается. Я лихорадочно высматриваю хоть какие-то следы Грегора, но вокруг пусто. Где он? Неужели они уже добрались до него?

Вопреки крикам Юры, я верю Эмилии. В ней есть понятие о чести — пусть и своё собственное, извращённое. Медленно, под прицелом десятка настороженных глаз, я опускаю колоду на холодный камень и делаю шаг назад. Эмилия выпрямляется, упиваясь триумфом.

— Клара, ты должна бороться, — голос Юры снова заставляет меня взглянуть на неё. В её руке, у самого кармана, зажата карта. Они проглядели её. Она не вложила её в общую колоду, потому что та изначально ей не принадлежала. Это Королева Кубков, начертанная Глафстоуном. Та самая карта, которой я пыталась исцелить Арину в лодке.

Должно быть, она подобрала её и сунула в карман, когда та выпала на дно судна.

— Нет… — Эта карта слишком сильна для неё. Юра упорная и стойкая. Но она далеко не самый могущественный арканист среди нас.

Мы обе знаем: её предел — Пятёрки. А моя колода лежит на земле. Десятка Кубков слишком далеко, мне до неё не дотянуться.

Юра встречается со мной взглядом, и в её глазах застыла вся скорбь этого мира. Это невыносимо — то, как пространство между нами мгновенно заполняется всем, что мы так и не успели сказать друг другу, всеми тайнами, которыми мы не успели поделиться, даже не подозревая об этом. Воздух становится густым от нашей связи. И тяжёлым от осознания утраты, которая уже неотвратима.

В это единое мгновение между нами безмолвно проносятся тысячи воспоминаний.

Наша первая встреча: она стоит в дверях Клуба Звёздной Судьбы, с потухшим взглядом после бесконечных недель наблюдений за тем, как Клеймённых арканистов на речных баржах отправляют на мануфактуры. Её дрожащие руки, судорожно сжимающие колоду, которую ей подарил один из них. «Он больше не сможет ей пользоваться, но велел мне забрать её. Как мне им помочь?»

Наше первое совместное дело. То, как она притворялась, будто ей не страшно. И как я сказала ей, что бояться больше не нужно, ведь теперь она не одна.

Поздние ночи на крыше за распитием вина Бристары, когда мы делились безумными мечтами о будущем, которое вырвем себе сами, если карты так и не соизволят нам его даровать.

Семья, которую мы обрели друг в друге на руинах всего, что потеряли.

— Не надо… — едва слышно выдыхаю я. Но мой голос слишком слаб. Слишком хрупок. И звучит слишком поздно.

Её улыбка спокойна, а решимость непоколебима, пусть даже пальцы мелко подрагивают.

— Гроб полон. Выпей за меня бокал пряного вина, — тихо произносит она, и в её глазах блестят невыплаканные слёзы.

Внутри у меня всё обрывается.

— Остановите её! — рявкает Эмилия, наконец заметив карту.

Но уже поздно. Королева Кубков активирована. Она зависает в воздухе, вспыхивая пронзительным сапфировым светом. На миг я чувствую, как её благодатная мощь омывает моё тело, проникая в суставы и затягивая кровоточащие раны. Но секунда тает в мгновение ока, и магия отравляется.

Свет начинает разгораться с такой силой, что слепит глаза. Сила вздувается позади карты уродливым, пульсирующим нарывом. Это слишком для неё. Королева Кубков с неестественным скрежетом выворачивается и переворачивается вверх ногами.

Перевёрнутая Аркана.

Рыдание царапает мне горло:

— Юра, нет!

— Беги, Клара! — кричит она, но я не могу пошевелиться. Тело сковано. — Не дай мне сдохнуть просто так!

Они бросаются к ней, пытаясь перехватить заклятие, но время упущено.

Пока внимание Эмилии и Стеллисов приковано к ней, я падаю на колени, хватаю свою колоду и срываюсь с места. Из груди вырывается бессвязный стон — такой же безумный и дикий, как мой бег. Вопль Юры настигает меня со спины — чистая, животная агония, разрывающая барабанные перепонки по мере того, как магический нарыв детонирует.

Раздаётся треск. Невыносимый. Чудовищный раскат сырой мощи — так, наверное, звучала бы сама реальность, раскалываясь надвое.

Землю распарывает извилистая бездна. Эмилия и Стеллисы истошно кричат. Каменные глыбы рушатся с потолка, наглухо заваливая проход позади меня, а лазурная взрывная волна швыряет моё тело вперёд.

Хлынувший следом поток воды на лету кристаллизуется в смертоносный лёд. Я кубарем качусь по наклонному дну тоннеля, задыхаясь, судорожно пытаясь удержать равновесие, теряя его и вновь цепляясь за камни. Мой крик вторит её воплю: магия обратного обращения выворачивает и ломает тело Юры, превращая её во что-то нечеловеческое.

Она умирает.

Она умирает прямо сейчас, а я бегу.

Слёзы обжигают щёки, пока земля позади меня схлопывается в агонии. Разломы несутся следом под моими ногами. Тоннель позади с грохотом обваливается. Но я продолжаю бежать.

Я бегу вперёд, даже когда предсмертный хор её криков и стоны гибнущей тверди растворяются в глухой, мёртвой тишине.

Вот так просто. Моей подруги больше нет.

Глава 13

Я бегу. И бегу. И бегу.

Я не знаю, сколько уже преодолела. Я не помню изгибов и поворотов. Тоннели бесконечно тянутся