Демон моих снов - Kris Bler

— И ещё я думаю о том, что ты не ушла. — Голос был ровным, но в нём не было ни усмешки, ни привычной иронии. Только странная, непривычная тишина. — Там, в подвале. Когда услышала правду. Ты могла отшатнуться. Любая бы отшатнулась.

Она замедлила шаг.

— А ты думал, что уйду?

Он повернул голову. Посмотрел на неё. Потом снова вперёд.

— У тебя были причины.

Это было всё. Больше он не сказал ничего. Но Морана услышала то, что стояло за этими словами: он не осуждал её за те причины. Он их знал. И всё равно ждал.

Она сжала его пальцы.

— У меня были причины остаться.

Он не ответил. Но его рука сжалась вокруг её — крепче, чем раньше.

Они двинулись дальше.

--

Внезапно он остановился.

Тело напряглось мгновенно — так напрягается зверь, почуявший чужака на своей территории. Крылья чуть разошлись в стороны, заслоняя её. Пальцы сжались вокруг её руки — резко, инстинктивно. Он смотрел вперёд, и взгляд его был острым, как лезвие.

— Тихо, — произнёс он, и голос стал ниже. Она не слышала его таким со времён подвала. В этом голосе не было страха — только холодный, собранный в кулак расчёт.

Морана замерла. Сердце забилось быстрее — гулко, тяжело, отдавая в виски.

— Что там?

— Не знаю. — Он чуть склонил голову, прислушиваясь. Перья на крыльях дрогнули. — Но мы не одни.

Она посмотрела вперёд, туда, где снег начинал двигаться. Что-то поднималось из него — белое, почти невидимое на белом, но она чувствовала присутствие. Не телом — нутром. Так чувствуют чужой взгляд, даже когда не видят глаз.

Из снега проступила фигура.

Сначала — только очертания, зыбкие. Но с каждым мгновением они обретали плоть. Существо было высоким — выше Элиана, выше любого человека, — но не подавляло ростом, а вызывало трепет. Тело, сотканное из инея и замёрзшего света, казалось одновременно прозрачным и плотным: сквозь него просвечивали скалы, но оно было несомненно настоящим.

По коже бежали морозные узоры — они двигались, перетекали, сплетаясь в древние письмена, которых Морана не могла прочесть, но смысл их ощущался кожей. Одеянием существу служил туман — он струился вокруг, свисал с плеч ледяными нитями и таял, не долетая до земли. Черты лица — тонкие, вытянутые, лишённые возраста и пола, — напоминали лики, высеченные на стенах забытых храмов.

Глаза — полностью белые, без зрачков, — не были слепыми. В них стояла такая глубина, что Моране на мгновение показалось: она заглянула в колодец, у которого нет дна. Только свет. Только тишина. Только время, застывшее в ожидании.

От существа не исходило ни тепла, ни холода — лишь странное, почти осязаемое присутствие, от которого затих ветер и перестал хрустеть снег под ногами. Мир замер, уступая место тому, кто был здесь задолго до него.

Они вышли из ущелья, и перед ними открылась заснеженная долина. Вдалеке, на вершине горы, светился тёплый, живой свет. Морана чувствовала, как он тянет её вперёд.

Но шаги становились всё тяжелее.

Холод проникал под кожу, ноги немели, каждый шаг давался с трудом. Она не жаловалась. Не хотела, чтобы он волновался. Но тело уже не слушалось — оно двигалось по инерции.

Элиан шёл рядом, и она знала: он чувствует её усталость. Он не говорил ни слова, но взгляд его делался всё более пристальным. Она узнавала этот взгляд — тот самый, хищный, оценивающий. Только теперь он оценивал не угрозу. Он оценивал её силы.

— Сколько нам ещё идти? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Два дня. Может, три. — Он помедлил. — Но по пути будут укрытия. Я ставил их через каждые несколько часов пути. Ты сможешь восстановить силы.

Она выдохнула — чуть легче, чем раньше.

Она сделала шаг. Ещё один. Снег хрустел под ногами, воздух становился всё холоднее. Дыхание — прерывистым. Сердце — слишком частым.

А потом она споткнулась.

Нога скользнула по скрытому под снегом льду, тело потеряло равновесие, и снег начал приближаться к лицу. Она уже приготовилась к удару.

Но он не последовал.

Его рука обхватила её за талию за мгновение до того, как она коснулась снега. Движение было быстрее, чем она успела заметить, — одно неуловимое, хищное движение. Он притянул её к себе — резко, но бережно, — и она ощутила, как напряглось его тело, как он удерживает её, как его дыхание касается её волос.

— Я держу тебя, — произнёс он. Голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Она подняла голову и встретилась с его взглядом. Испугаться не успела — он уже был рядом. Слова были не нужны. Она просто смотрела на него, чувствуя, как его руки держат её — крепко, но не сковывая.

— Я всегда буду ловить тебя, Мора. — Пауза. Уголок губ дрогнул. — Привыкай.

Она выдохнула — коротко, почти беззвучно. Даже сейчас, когда она едва не упала лицом в снег, он умудрялся говорить так, будто это был пустяк. Будто ловить её — такая же данность, как дышать.

— Я просто устала, — сказала она наконец. — Дай мне минуту.

Он не ответил. Вместо этого она почувствовала, как его руки подхватывают её, поднимают — одним слитным движением, без усилия. Она хотела возразить — и не смогла. Он уже шёл — ровно, уверенно, не останавливаясь. Она прижалась к нему, чувствуя, как его крылья слегка сместились, заслоняя её от ветра.

— Мы почти пришли, — сказал он тихо.

Она не ответила. Просто закрыла глаза и позволила ему нести себя.

--

Он нёс её долго. Она слышала его дыхание — ровное, глубокое, — чувствовала, как его шаги уверенно ступают по снегу, как крылья слегка касаются её спины.

Времени она не ощущала. Может быть, час. Может быть, больше.

Он остановился и бережно опустил её на землю. Руки задержались на её плечах на секунду дольше, чем нужно, — проверяя, что она стоит твёрдо.

Она подняла голову. Перед ней был небольшой выступ в скале — естественное укрытие, защищённое от ветра. Здесь было сухо, и снег почти не лежал на земле.

— Это не дом, — сказал он, опускаясь рядом. — Но мы переночуем здесь.

Она огляделась. Выступ скалы нависал над ними, образуя естественный свод, защищённый от ветра и снега. Каменные стены здесь были сухими, поросшими серым мхом, а земля под ногами — твёрдой, но не промёрзшей. В глубине, куда не доставал дневной свет, чернела узкая расщелина, но здесь, у входа, было почти уютно. Пахло древним камнем и хвоей —