Академия волков. Темная кровь - Ульяна Соболева

Она завыла от боли и рухнула на пол, превращаясь обратно в человека. Серебро жгло её плоть, не давая ране зажить.

Серебро. Кайр дал мне оружие против них. Знал ли он, что это случится?

Зал погрузился в мёртвую тишину. Все смотрели на меня — на девушку, которая только что одолела одного из сильнейших оборотней Академии.

— Страж, — прошептал кто-то, и это слово подхватили другие голоса.

— Последняя из Стражей, — сказал другой.

— Наш древний враг.

Я стояла в центре круга, держа окровавленный нож, и чувствовала, как на меня смотрят десятки глаз, полных страха и ненависти.

Теперь все знают. Больше нет тайн, нет притворства.

Профессор Гримм подошёл ближе, его лицо было непроницаемым.

— Мисс Морен, — сказал он тихо. — Кажется, нам есть о чём поговорить.

Я посмотрела на лица вокруг — студенты отступали, боясь приблизиться. Только два человека не двигались.

Кайр стоял среди Серебряных Клыков, его зелёные глаза были полны боли и понимания. Он знал. Всё это время он знал, кто я такая.

А Рэйвен... Рэйвен смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочесть. Удивление? Восхищение? Или что-то более тёмное?

— Алая, — позвал он тихо.

Но я не ответила. Вместо этого я положила нож на пол и подняла руки.

— Я сдаюсь, — сказала я громко, чтобы все слышали. — Бой окончен.

Дорогой дневник, сегодня кончилась моя старая жизнь и началась новая. Теперь все знают, что я Страж — последняя из древнего рода, который оборотни считают своим злейшим врагом.

Интересно, что будет дальше? Казнь на рассвете? Публичное сожжение? Или просто тихое убийство в тёмном переулке?

Но знаешь что? Мне почти всё равно. Потому что наконец-то я знаю, кто я такая. И если мне суждено умереть, то хотя бы я умру, зная правду о себе.

Алая Морен. Последняя из Стражей.

И я не собираюсь извиняться за то, кем меня создала судьба.

Гримм жестом приказал студентам разойтись. Лиссу унесли в лазарет — она была жива, но серебро нанесло ей серьёзные повреждения.

А я осталась стоять в пустом зале, окружённая тенями и эхом своих собственных слов.

Последняя из Стражей.

Теперь посмотрим, что из этого выйдет.

"Есть моменты, когда реальность рушится, как карточный домик под ураганом. И ты остаёшься среди обломков своих иллюзий, пытаясь понять: кто ты теперь и в каком мире живёшь?"

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что после одного тренировочного боя моя жизнь превратится в допрос в средневековой башне, я бы посоветовала ему записаться к психиатру. Но в Академии Алуктрас даже самые абсурдные сценарии имеют свойство становиться реальностью.

Меня привели в кабинет директора — круглую комнату на вершине самой высокой башни. Стены были покрыты портретами в тяжёлых золотых рамах, а огромные окна открывали вид на бескрайний лес, который теперь казался не просто декорацией, а живой угрозой.

Комната для допросов с панорамным видом на казнь. Как стильно.

Директор Валерия Кроу сидела за массивным столом из чёрного дерева, её холодные серые глаза изучали меня с новым интересом. Рядом стояли ещё несколько фигур — профессор Гримм, профессор Дарсил и мужчина, которого я не знала, одетый в дорогой чёрный костюм.

Совет директоров. Или трибунал. В этом месте сложно провести грань.

— Присаживайтесь, мисс Морен, — сказала директор, указывая на стул напротив стола. — Нам есть о чём поговорить.

Я села, скрестив руки на груди. Серебряный нож, которым я ранила Лиссу, лежал на столе между нами — молчаливое свидетельство произошедшего.

Вещественное доказательство моей "особенности". Как мило.

— Начнём с простого вопроса, — продолжала директор. — Как долго вы знали о своей истинной природе?

— Какой именно природе? — спросила я с невинным видом. — Той, что я не люблю рано вставать, или той, что предпочитаю кофе чаю?

Профессор Гримм фыркнул, но директор не улыбнулась.

— Не играйте с нами, мисс Морен. Вы прекрасно знаете, о чём я говорю.

Конечно знаю. Но зачем делать им жизнь легче?

— Недавно, — призналась я. — Очень недавно.

— Как недавно?

— Несколько дней назад.

Мужчина в костюме наклонился вперёд, его тёмные глаза горели любопытством.

— И как вы это обнаружили?

Рассказать им о ночном видении Селены? О тайной комнате в стенах? Как бы не так.

— Почувствовала, — соврала я. — Когда начала замечать, что оборотни реагируют на меня... особенно.

Профессор Дарсил кивнул.

— Ваша аура действительно уникальна, — сказал он. — Серебристая, пульсирующая. Я почувствовал это с первого урока.

А почему тогда молчал? Хотел посмотреть на развлечения?

— Расскажите нам о ваших родителях, — попросил незнакомец.

Боль кольнула в груди.

— Они умерли, когда мне было десять.

— Как?

— Не знаю, — честно ответила я. — Их нашли в лесу. Мёртвыми.

Взрослые переглянулись, и в их взглядах я прочла понимание.

Они знают. Знают больше, чем говорят.

— Мисс Морен, — медленно произнесла директор. — Позвольте рассказать вам правду о том мире, в который вы попали.

Она встала и подошла к одному из портретов. Изображённый мужчина был одет в средневековые доспехи, а его глаза светились нечеловеческим огнём.

— Два века назад мир был другим. Оборотни жили открыто, управляя целыми регионами. А над ними... над ними стояли Стражи.

Стояли над ними. Интересная формулировка.

— Стражи были не просто другой расой, — продолжала директор. — Они были созданы для контроля над оборотнями. Их кровь могла исцелять нас или отравлять. Их воля — подчинять самых сильных альф. Их магия — создавать барьеры, которые мы не могли преодолеть.

Она повернулась ко мне, её серые глаза были холодными как зимний ветер.

— Представьте себе расу, которая видит в вас не равных, а домашних животных. Которая считает, что имеет право управлять вами, потому что "так заведено природой".

Домашние животные. Приятная аналогия.

— И что произошло? — спросила я, хотя догадывалась об ответе.

— Война, — коротко ответил Гримм. — Кровавая, жестокая война, которая длилась десять лет.

Мужчина в костюме встал и подошёл к окну.

— Меня зовут Маркус Дарквуд, — представился он. — Я член Совета альф. И мой прадед погиб в той войне.

Совет альф. Становится всё интереснее.

— Стражи почти выиграли, — продолжал он.