Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— Что не так, моя дорогая? — хмыкнул Феанор. — Чем ты опять недовольна?

— Да всё не так! — Ария с досады готова была расплакаться. — Никуда я не уйду! Я остаюсь! Я так решила! Я так хочу!

— Здесь останешься? — озадаченно протянул Феанор. — Царицей острова?

— Твоей царицей! — простонала устало Ария. — Боги всесильные, дайте же ему разума!

— Моей царицей? — повторил Феанор, осмысливая ею сказанное. — Прямо по-настоящему?

— Да! — Девушка больше не в силах была владеть своими чувствами, всхлипнула, отёрла невольные слёзы. — По-настоящему!

Феанор хотел встать, но боль не позволила, отбросила обратно на подушки.

— Ария! — Царь до ушей разулыбался и выглядел в этот миг и впрямь дурак дураком, счастливым и безмятежным. — Я, — начал он, но царица опередила его, не дала договорить.

— Я тоже тебя люблю, Феанор! — вырвалось у неё. И осеклась, испугавшись своих слов, охнула, закрыла рот ладонью, бросилась прочь. Хлопнула дверь, закрыла её от взора царя, но признание, пылкое, честное осталось в комнате, озарило её ярким живительным светом.

— Чёрт морской, а не девка! — восхищённо прошептал царь. — Права была Демира-королева, наплачусь я с ней! — Но по тому, как повторил он пророчество королевы, было ясно: если и расплачется, то только от счастья.

Ария, ложась спать одна в их супружеской опочивальне, на чём свет себя ругала, что невольно проговорилась. Разве подобает девушке первой объясняться в любви? Разве пристало говорить о делах сердечных мужчине?

«Ага, молчи я и дальше, он тут весь остров кверху задом нагнёт! — мрачно подумала Ария, вспомнив о дворовой девке Марине. — Царица я здесь или поросячий хвост?»

«Проболталась, как дура! — думала позже, ворочаясь на мягкой постели. Не шёл сон, несмотря на усталость. — Он, может, другое сказать хотел, а я наперёд выскочила! Вон, отпускал меня на все стороны света! И даже жалко ему не было!»

Не ожидала от себя такого молодая царица. Влюбиться в собственного мужа — ну, не смешно ли? В того, с кем брачный союз сочетать не хотела, от кого сбежала из родного дома, кому готова была предпочесть конюха — товарища по детским играм! А теперь вон как, лежит и страдает.

Да и когда же пришло это сильное чувство в её юное сердечко? Наверное, когда увидела его под водой, бесстрашно обнажившего меч против Дагона, чтобы быть с нею рядом в смертельной схватке. Когда ради неё он рисковал жизнью, тогда и поняла, что царь достоин её любви.

Ария взглянула на кольцо с рубином, что носила, не снимая, со дня их помолвки с Феанором, вздохнула. Зачем себя обманывать? С первого взгляда понравился ей царь острова Форс, так не похожий на других мужчин, манерный, вычурный, презрительный к правилам и устоям, не боящийся быть собой. Да, такой царь вполне подходил бунтарке Арии, вот только смущало её, что судьбы их сплелись заранее, древним пророчеством, а не порывом сердец.

Ария хотела, чтобы её любили. Не знавшая с детства ни отцовской, ни материнской любви, она смутно помнила большие руки старой няньки, напевный ласковый голос, уют длинных складок шерстяной юбки, на которой засыпала под добрые сказки. Потом, когда нянька ушла по лунному лучу к точке невозврата, была другая, молодая и весёлая, и годы летели в шумливых играх, песнях, плясках.

Да ещё была королева. Суровая, спокойная, та, что учила её стрелять из лука, разить мечом, скакать на лошади. Когда сильные руки Демиры касались её, ставили в стойку, держали спину, сажали на коня, тепло, защиту чувствовала Ария. Но всё не то было. Другого желало сердце.

И юный сын конюха, Рихард, кого она первым хотела поставить в своей женской судьбе, тоже бессилен был заполнить пустоту в её душе, она это знала. Потому и простилась с ним легко, навсегда. Детство кончилось, и перед нею открывалась другая жизнь, другой путь, который она выбирала сама.

Вот и выбрала! То, что за неё выбрала королева! Что начертано было столетиями назад! Да как же так? «Вот я попала-то!» — сказала вслух Ария.

«Ладно! — нашла, наконец, она решение. — Ежели завтра вспомнит, скажу, что померещилось ему в бреду, когда в горячке валялся. Ничего не докажет». С тем и уснула.

— Государыня! Государыня! — голос, зовущий её, казался продолжением сна.

Видар, военачальник Феанора, что готовил Арию к решающей битве, стоял у её постели.

Девушка с трудом подняла голову, сознание ещё спало, встала с постели, подошла к умывальнику, набрала воды в ладони, плеснула в лицо, повернулась к воеводе.

— Говори! — потребовала, прочтя беду в его тёмных глазах.

— Подойди к окну, государыня, — попросил он.

Ария шагнула к окну, отодвинула в сторону тяжёлую парчовую занавесь. Яркий белый свет ослепил её, она отшатнулась, закрыла ладонью глаза.

Белым-бело было кругом. Высокие снега укрыли город. Ни дорог, ни мостов не было видно. Дома стояли, засыпанные до самых окон, деревья оделись инеем. Цветущая ещё вчера верба обронила свои серёжки, сбило их холодным ветром. Тусклый серый рассвет висел над городом, в который вернулась зима.

— Посейдон покарал остров за гибель Дагона, — мрачно произнёс военачальник.

— Нет, Видар, — возразила Ария, — не Посейдон. Это Норт, что прозван Безликим или Многоликим. И ему нужна я. Седлай коня, воевода!

— Куда ты собралась, государыня? — лоб командующего прорезала глубокая морщина, глаза смотрели с тревогой.

— К Ледяным скалам безвременья, — сухо и отрывисто прозвучал ответ царицы. — Время пришло. Только двое — я и королева Руаны, Демира, способны остановить Норта. Иначе рухнет в пропасть наш мир, и придёт конец света. Я ухожу на битву, воевода. Дай мне коня.

— Море сковало льдом, и кораблям не пройти, — предостерёг военачальник. — Целый день только путь до материка займёт!

— Переберусь, — не смутилась Ария, — другого пути всё равно нет. Что ты смотришь на меня так, Видар? — грустно усмехнулась она. — Думаешь, мне всё подвластно? Я сразила Дагона, это так, но я человек, а не рыба! И не птица тоже! Нет у меня крыл, чтобы перелететь на материк! Давай коня!

— Государыня! — военачальник склонил своё грузное тело, опустился на одно колено,