Свидание со смертью - Келли Крэй

Что-то в ней заставляло меня отбрасывать все эти «должен».

— Я знаю, что это ты, — сказала она. — И… думаю, нам пора поговорить.

Поговорить? Это была паршивая идея. И совершенно исключенный вариант. Мы и так уже наговорились, и за тот короткий разговор я уже успел выдать ей всё, что ей нужно было знать о сложившейся ситуации.

— Я знаю, что ты здесь, — повторила она. — Кто еще станет вечно звонить после полуночи с неопределившегося номера? К тому же я чувствую это. И хоть я не понимаю как… я чувствую тебя.

Она должна меня бояться. Все меня боялись. Почему она не боялась?

— Скажи хоть слово, — взмолилась она. — Пожалуйста.

Почему мне так хотелось ответить? Я не мог.

— Я умру? — спросила она, когда тишина стала совсем невыносимой.

Да.

Это и был ответ. Ответ, который, раз уж она его задала, она, судя по всему, и так уже предчувствовала. Но… почему я не мог произнести его вслух?

— Признаю, раньше я была не уверена, — настаивала она, и в ее гостиной вспыхнул свет, — но теперь я знаю, что ты умеешь говорить. Просто… скажи хоть что-нибудь. Спроси, люблю ли я ужастики. Или потребуй выкуп. Я бы спросила, какой твой любимый цвет, но что-то подсказывает мне, что это черный в стиле «смерть от косы».

Я задержался на линии еще на мгновение. Ровно до тех пор, пока она не появилась в этом окне, а ее силуэт не оказался в раме, словно фигура на портрете, озаренная золотистым светом, который заставил ее волосы сиять подобием нимба.

Этот свет. Как ни странно, казалось, что он исходит… от нее самой.

— Ты видишь меня? — спросила она. — Кажется, ты за мной следишь. Иногда у меня появляется… странное чувство. Что-то вроде шестого чувства. Жутковато, но… в то же время как-то приятно.

Двигаясь словно по собственной воле, моя рука легла на ребра — туда, где ее пальцы впились в меня в ту ночь на балконе. Когда она прижалась ко мне после того, как я оттащил ее от края. По причинам, которые я до сих пор не мог понять.

Отголосок того ощущения пронесся во мне сейчас.

— По крайней мере, назови свое имя, — взмолилась она. — Я… не знаю, как тебя назвать. Я — Хелена. Если… ты вдруг еще не знаешь.

Хелена. Как и подобает, имя на одну букву длиннее, чем у самой красивой женщины в истории. Имя песни, которую много лет назад я тоже научился играть. Песни о скорби, тоске и том осадке, который смерть оставляет на плечах живых…

— И кстати, спасибо тебе, — сказала она. — За то, что спас меня. Оба раза. И я говорю это искренне. Даже если… ты не сможешь делать это вечно.

Моя душа сжалась в тугой узел, а затем глухо стукнула всего один раз — ее сущность забилась о грудину, как колотящийся кулак, принося с собой отзвуки какого-то мутного раскаяния.

Эта эмоция была менее узнаваема, чем все остальные. Это мне не нравилось.

Мне всё это не нравилось.

Прервав связь, я растворился в тумане, не желая рисковать и встречаться с ней взглядом, подтверждая то, что она уже и так поняла. Что судья сыграла с ней злую шутку. Что ничто не сможет этого остановить. Что, несмотря на предпочтения каждого из нас, я приду за ней.

И очень скоро.

 

10 ХЕЛЕНА

Как назло, стоило мне попытаться с ним заговорить, как звонки прекратились.

Если я и усвоила что-то о Жнеце, так это то, что он не из любителей поболтать. Этот факт заставлял меня задаться вопросом: с какого перепугу он вообще утруждал себя звонками ко мне в самом начале?

Но этот вопрос… разве не был он последним в длинной череде других, оставшихся без ответа?

Я просто хотела понять, какого черта творится вокруг, раз уж вымысел стал реальностью. И раз уж на кону стояла моя собственная шкура, разве я не заслуживала хотя бы этого?

Конечно, я солгу, если скажу, что мне не хотелось снова услышать этот голос. В телефонной трубке или вживую. Чтобы он снова покомандовал мной. Но, может, на этот раз без угрозы неминуемой смерти?

— Есть какие-нибудь дикие планы на вечеринку в честь праздника? — спросила Клео, одна из моих помощниц в библиотеке, выведя меня из размышлений, балансировавших на грани непристойных.

Вместе мы спускались по ступенькам главного входа здания, а прохладный и порывистый ветер хэллоуинской ночи трепал наши волосы.

— Нет, — призналась я, пока мои огромные серьги в виде тыкв покачивались в такт шагам, а сама я сильнее куталась в свой оранжевый свитер оверсайз. Днем было достаточно тепло, когда я пришла на работу, так что куртка осталась в машине. — Я уже отыграла программу с костюмированными вечеринками. И честно говоря, с тех пор мой октябрь и так выдался достаточно пугающим.

— И не говори, — согласилась Клео, поправляя черно-розовый ободок с кошачьими ушками. — Ты вообще как после всего этого?

Прошло чуть больше недели с того инцидента с лифтом — или, как выразилась Клео, «всего этого».

— Рада, что осталась жива, — призналась я, хотя не могла заставить себя посмотреть ей в глаза при этих словах. — А ты? Собираешься на грандиозную вечеринку?

По будням библиотека закрывалась в девять, и в этом году Хэллоуин пришелся на четверг — один из двух дней недели, когда мы с Клео по графику должны были работать. Не то чтобы я была против. Жизнь в многоквартирном доме означала, что ко мне не станут заглядывать дети за сладостями. А приложения для знакомств я забросила после грандиозного провала с бродячим оборотнем Дейлом, так что никаких жутких романтических приключений больше не предвиделось.

И с тех пор, как я пережила две встречи со смертью, я старалась бороться с искушением испытать судьбу и проводить вечера, запершись дома с винтажными мультфильмами, мюзиклами и кулинарными шоу на Netflix.

Сегодняшний вечер, за исключением ре Reese’s