Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

— Ты с ума сошёл? Если это и правда дело рук старейшин, исполняющих волю богов, ты навлечёшь на себя беду!

— Переживу как-нибудь. Она мне не нужна. Я не влюблён в Джоанну, если ты не забыла.

— Непробиваемый! — прошипела ведьма. — Знаю.

— Мне всё равно как, но мы должны найти способ снять метки — и с меня, и с Джоанны.

Молчание затянулось, нарушаемое лишь мерным стуком дождя по крыше. Ведьма устало выдохнула и сдалась.

— Ладно. Ты невозможно упрямый, твердолобый, и спорить с тобой — себе дороже!

По губам Кьерана скользнула едва заметная ухмылка.

— Никогда не отрицал своих достоинств, — мстительно прошептал он.

— Улыбается он! Ты погляди! — Ведьма упёрла руки в бока. — Я попробую что-нибудь придумать, как избавить тебя от этой метки.

— Такая милая, когда злишься, — пробормотал Кьеран себе под нос. — Сроки? — Тут же посерьёзнев, он впился в неё тёмным взглядом.

— С чего ты взял, что я должна указывать сроки? — возмутилась она. — Как только что-то нарою — сразу скажу.

Кьеран хмыкнул, отвернулся и скрестил руки на груди. Чёртова ведьма, вечно найдёт повод для спора, — подумал он.

— Хорошо. Я буду ждать ответа. — Он направился к двери.

— Ох уж этот Кьеран… ураган, а не мужчина, — пробормотала Нигма, глядя на закрывшуюся за ним дверь. В воздухе ещё витал его запах — терпкая вишня с сандалом. Она подошла к окну и долго смотрела в спину уходящего друга.***

Иветт Монтеглем стояла на краю пропасти и вглядывалась в клубящиеся вдалеке грозовые тучи. Искательница приключений, не признававшая рутины, она чувствовала себя здесь на своём месте. Ветер трепал длинные волосы, и внезапно девушка ощутила чьё-то присутствие. В тот же миг молния полоснула по небу, выхватив из тьмы яркую вспышку, и раздался оглушительный удар грома. Но это был не просто звук — он пробудил что-то древнее и могущественное. Земля под ногами задрожала, широкая трещина, словно рана, расползлась во все стороны и сбросила Иветт в чёрную бездну.

Она попыталась закричать, но воздух вырвался из лёгких, будто его и не было. Девушка зажмурилась, ощущая, как тело поднимается, подхваченное ветром. Когда она снова открыла глаза, то находилась уже в совершенно незнакомом месте — в ином мире.

В своей прошлой жизни Иветт была студенткой медицинского университета в Афинах. Способной и неглупой, хотя и не чуждой лени и прокрастинации. Родных она не знала. Та, кого Иветт с большой натяжкой могла назвать матерью, нашла младенца на пороге собственного дома и сжалилась над подкидышем, но питала к приёмной дочери скорее жалость, чем любовь.

Теперь Иветт оказалась бесконечно далеко от всего, что считала домом.

Место, в котором она пришла в себя, дышало мраком и холодом. Густой туман окутывал всё вокруг, не позволяя разглядеть что-либо дальше вытянутой руки. Сквозь его пелену проступали смутные очертания деревьев, кустов и камней. Бескрайняя равнина, словно живое существо, укрылась зловещим туманом. Девушка попыталась встать, но ноги подкосились, и в этот момент она почувствовала взгляд — взгляд, полный ненависти, обиды и жажды мести.

Туман начал сгущаться, будто намереваясь поглотить её. Иветт поняла: она здесь не одна. Что-то или кто-то ждал её в этом мрачном месте — что-то, связанное с её прошлым и подлинной сущностью, и это что-то явно не желало ей добра.

Деревья вокруг казались больными: чёрные, искореженные стволы, перекрученные ветви, будто измученные вечной бурей, что никогда не стихала. Оглядев мрачный пейзаж, Иветт заметила в тени деревьев несколько фигур. Они не сводили с неё глаз. Сердце бешено заколотилось. Она шагнула вперёд — туман немного расступился, обнажая ужасающие черты: существа походили на людей, но с искажёнными лицами и огромными блестящими глазами. Одно из них, заметно крупнее остальных, выступило вперёд.

— Ты пришла, — разнеслось над равниной, и их голоса слились в один, звучавший одновременно как шёпот и гром. — Мы ждали тебя, Иветт.

— Вы знаете моё имя? — с трудом выговорила она; слова давались так, будто она шла ощупью по густому лесу.

— Да. Мы знаем о тебе всё, — ответила крупная фигура. — Ты — ключ. Ты особенная. Здесь ты найдёшь то, что искала всю свою жизнь.

В голове Иветт пронеслись воспоминания об Афинах, о вечной жажде неизведанного, о постоянном чувстве, будто ей чего-то не хватает. И теперь она понимала: это место и есть то, о чём она всегда мечтала — средоточие тайн и, возможно, откровений. Но цена этих открытий могла оказаться непомерно высокой.

— Почему я? — неуверенно спросила она, чувствуя, как страх сковывает грудь.

Существо приблизилось и пристально заглянуло ей в глаза.

— Ты не просто студентка. В тебе горит сила, сокрытая глубоко в сердце. Мы должны освободить её, чтобы восстановить равновесие. Не бойся. Здесь ты не одна.

Голос завораживал, пьянил рассудок, словно крепкое вино. Сопротивляться было трудно, но Иветт собрала все силы.

— Но я не хочу…

— Не хочешь? — Голос зарычал, в нём прозвучала неприкрытая злоба. — Что ж, у Хозяина не бывает вторых шансов.

— Хозяин? — прошептала девушка одними губами.

В тот же миг тысячи невидимых игл пронзили её тело, и она закричала от нестерпимой боли. Голос нарастал, казалось, он шёл отовсюду.

— О, ты удостоишься чести предстать перед Хозяином.

Невидимые руки подняли Иветт в воздух и швырнули в чёрную пропасть. Дальше — лишь тьма. И в этой тьме она услышала шёпот:

— Ивэлль…

Кьеран поправил воротник белоснежной рубашки, галстук и нарочито взъерошил отросшие чёрные волосы, придавая облику небрежность.

Сегодня их отряд — он сам, Джоанна, Меланта и Конрад — отправлялся с тайным визитом к лорду Винсенту, известному любителю напыщенности и самолюбования, с которым Кьерану ещё предстояло потягаться. Винсент — не настоящее имя, настоящего, кажется, никто не знает. Он повелитель теней и Хаоса, и до Ордена дошли слухи, что этот надменный павлин затевает грандиозное представление, цель которого пока не ясна. Но где шоу — там и громкие речи о захвате мира. Как лорд теней он, конечно, уступал предшественнику-деду, творившему настоящие зверства; Винсент — лишь жалкая пародия. Однако в последнее время его «творения» стали масштабнее и причиняли всё больше неудобств. Кто знает, может, он и сам дозрел до гениальных идей, чтобы склонить чашу весов в сторону хаоса.

До поместья этого высокомерного шута было всего пару часов пути. Или тридцать минут, если бы Кьерану позволили ехать, как он привык, не соблюдая правил. Но увы: Джоанна, словно улитка, обожала «правильную» верховую езду, Меланта вообще не любила лошадей и садилась в