Клыки - К. Л. Спир

Вольфу удалось кивнуть, и арбитр Илай встал, снова улыбаясь.

— Ты настоящее благословение для нас, Вольф. Наш Бог не возлагает на нас бремя, которое мы не можем вынести. Он избрал тебя, чтобы ты был столпом веры в своей семье и в своем сообществе.

Вольф продолжал кивать, а арбитр Илай продолжал улыбаться, пока они направлялись к двери. Однако прежде чем он успел открыть дверь, арбитр Илай поймал его за руку и настойчиво сжал.

— Как ты знаешь, наш долг — вмешаться, когда на карту поставлено благополучие любого ребенка. Мы никогда не хотели разлучать семью, но духовное и моральное благополучие нашего сообщества всегда должно быть на первом месте. — Хватка старика усилилась, предупреждение было явным, несмотря на улыбку и мягкий тон. — В твоих силах позаботиться о том, чтобы Эмбер оставалась под твоей опекой, Вольф. Я верю, что ты поступишь правильно.

Вольф содрогнулся при воспоминании, и тяжесть ответственности вдавила его в горячий песок. Горе и гнев нахлынули, борясь с его самоконтролем. Почему он был избран для того, чтобы выдержать эти испытания? Почему Бог не спас жизнь его матери, когда он умолял на руках и коленях? Зачем вообще терпеть испытания, если у Бога была сила…

Он заставил себя остановить бешено вращающиеся мысли, сделав несколько глубоких вдохов. Он должен быть сильным. Он не мог впасть в страх и сомнения, только не тогда, когда его маленькие братья и сестры висели на волоске.

Заходящее солнце привлекло его внимание, и сердце упало. Ему нужно было домой. Если бы он добрался туда раньше Папы, возможно, ему удалось бы уговорить Эм заняться домашними делами и выяснить, что, черт возьми, происходит с Дюном.

Неприятный укол пронзил его внутренности. Обычно с Дюном было легко. Он никогда не видел своего брата таким своевольным — так похожим на Эм. Может быть, это влияние Эм? Они вдвоем проводили все время вместе. Дюн ненавидел охоту, но понимал, что это необходимая часть жизни, и никогда раньше прямо не отказывался идти. На мгновение Вольф подумал, не попросить ли папу помочь им двоим, прежде чем тяжело вздохнул. Нет, папа просто кричал, что только доводило Дюна до слез, а Эм — до бешенства.

Вольф собрал свое ружье, закинул его за спину и вышел из каменоломни. Солнце начало садиться, заливая всю пустыню прекрасным оранжево-розовым цветом, обжигающая жара сменилась чем-то приятным. По привычке он пошел обратно по своим следам, стараясь не оставлять следов. Он любил охоту и не хвастался, когда говорил, что у него это хорошо получается. Он был лучшим охотником в Карте, несмотря на то, что был одним из самых молодых. Когда он охотился, все просто обретало смысл. Не было ничего, кроме него и пустыни, охотника и добычи.

В поле зрения появился Карт, и он восхитился тем, как теплые красновато-коричневые глинобитные стены и дома сливались с пустынным пейзажем, словно камуфляж. Внутри стены жилища были сложены друг на друга, как башни из блоков, и издалека террасированное образование выглядело почти как пологие холмы. По мере того как он приближался, дома исчезали за двенадцатифутовой стеной, возвышавшейся над ним. Он поприветствовал охранников у ворот, подавив желание резко ответить, когда они подшутили над ним за то, что он снова вернулся с пустыми руками.

Он петлял по узким улочкам и думал об ожидающем его ужине, когда услышал ее крик.

Он знал, что это Эм — знал это тем же необъяснимым образом, каким умел находить любую добычу, которую выслеживал. Он побежал, его сердце билось где-то в горле. Она продолжала кричать, и он почувствовал крошечную вспышку гордости. Он научил ее этому. Кричи так громко, как только можешь. Не останавливайся, даже если кажется, что никто не идет. Единственным его актом вопиющего неповиновения было то, что он научил ее драться. Вот уже несколько месяцев он поднимал ее до рассвета и учил не только движениям и работе ног, но и всем грязным трюкам, которые она могла использовать, чтобы компенсировать свой маленький рост. Рейдеры часто похищали молодых девушек и женщин, чтобы продать в рабство или шлюх. Он слышал эти истории. Рейдеры, захватившие ее, были одним из его худших страхов, и он был готов рискнуть публичной поркой палками, если это означало, что она сможет защитить себя.

Однако это не мог быть рейдер, потому что ее крики доносились высоко с крыш. Одним из распространенных проступков Эм было забираться на крыши домов высшего класса и бегать и прыгать по ним, как будто это была ее личная игровая площадка. Вольф вскарабкался по сломанным поддонам и, ухватившись за балкон наверху, подтянулся, чтобы добраться до следующего. Кто-то внутри дома вскрикнул, и он поморщился. Он разберется с этим позже. Прямо сейчас ему нужно было добраться до Них.

К тому времени, как он добрался до крыши, его тошнило от паники и адреналина. Он побежал на звук ее панических криков, страшась того, что ему предстояло увидеть, но ничто — ничто — не могло подготовить его к тому, что он увидел. Эм склонилась над телом, и воздух наполнился металлическим привкусом крови. Подойдя ближе, он с тошнотворным ужасом понял, что это Дюн. Дюн лежал на спине, одной рукой зажимая окровавленный живот, а другой пытаясь оттолкнуть Эм. Он тоже кричал, но слабо.

— Нет! Остановись! Пожалуйста, остановись, Эм! Остановись!

Все замедлилось, когда его ноги застучали по твердой глиняной крыше, и он осмотрел ужасную сцену. Полные ужаса глаза Дюна впились в него. Один из папиных ножей лежал окровавленный и брошенный на крыше рядом с Эмбер. Кровь образовала лужу под телом его брата и разлилась по крыше, когда Дюн поднял окровавленные руки и попытался оттолкнуть Эм. Губы Дюна произнесли имя Вольфа, и голова Эм повернулась, чтобы посмотреть на него.

Вольф рухнул на колени рядом с ними, оттесняя их плечами с дороги и прижимая собственные руки к ране — нет, боги! — огромной ране в животе Дюна.

— Что случилось? Что вы сделали? — заорал он на них обоих. Когда никто из них не ответил ему, он перевел взгляд с крови, струящейся между его пальцами, на свою младшую сестру, стоявшую рядом с ним. Страх и вина в ее глазах были подобны ножу, вонзенному в его собственное сердце. — Эм, что ты наделала!

— Вольф! — Дюн задыхался, его голос превратился в ужасный булькающий звук. — Помоги мне.