Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Поэт, — ноет он, пока я поправляю хвост. Затем я разворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти, расправив плечи и высоко подняв голову. — Поэт, вернись! Ты ведешь себя странно.

Странно.

Он не ошибается.

Всякий раз, когда назревает шторм, я определенно веду себя странно.

— Фу, — говорит Тринити, перехватывая меня, когда я прохожу мимо, и просовывая руку под мою. — Не могу поверить, что Бетани так обтирается об него. Все знают, что вы поженитесь после того, как мы выпустимся. — Она понижает голос. — Даже если ты этого не хочешь, она-то об этом не знает.

Ее слова царапают грудь, пока мы оглядываемся на Нокса. Бетани теперь обвила его, его рука ползет вверх по ее голому бедру, рот прижат к изгибу предложенной ему челюсти. Его уже окружили еще три девушки, драпируясь вокруг него, словно вялые отрезы шелка. Как будто одно его присутствие заставляет их руки и колени обмякнуть.

Я стараюсь их не винить. В нашем Доме близость к правильному мужчине означает безопасность, а это может стоить всего на свете.

— Хочешь, я надеру ей задницу? — спрашивает Тринити, ее веснушчатые белые щеки вспыхивают гневом за меня. Она миниатюрная и на полголовы ниже моего среднего роста, но это только потому, что она «возвышается» на каблуках. На ней облегающее белое платье, подчеркивающее ее изгибы, и ожерелье из сверкающего аметиста. Челка падает на глаза, а волосы мелированы глубокой фиолетовой прядью, контрастирующей с ее огненно-рыжими локонами.

Писк моды в Обществе — красить волосы с добавлением пурпурного в различных оттенках. Генерал Никсия Сол задала этот тренд своими иссиня-черными волосами с одной яркой фиолетовой прядью сбоку. Это также тот же оттенок, что и у вспышек в облаках, предвещающих Имперский Шторм; цвет назван в честь цвета королевской власти старого мира.

Мои собственные волосы — фиолетового цвета, настолько глубокого, что он почти черный, и испещрены более яркими аметистовыми прядями.

Только вот у меня они натуральные — секрет, который я храню при себе.

— Неа, — говорю я, сосредоточившись на Ноксе и его фанатках. — Он сам это провоцирует. Если кому и надо надрать задницу, так это ему.

— Но…

Я поднимаю руку.

— Мне все равно. Пусть забирает его.

Фырканье позади нас привлекает наше внимание к главным стервам — Уинтер Дженкинс и Лейси Тернер, обе с язвительными ухмылками.

— Бедная маленькая Поэт, — говорит Уинтер, накручивая на палец локон своих длинных каштановых волос. — Она просто не может удержать внимание своего мужчины.

Она выпячивает нижнюю губу, а Лейси рассыпается в хихиканье.

— Не волнуйся, — добавляет Уинтер, подмигивая. — Когда ты выйдешь замуж, я позабочусь о том, чтобы он всегда был удовлетворен.

— Вполне в твоем духе, — парирую я. — Единственный способ заполнить эту пыльную, пересохшую дыру — переспать с чужим мужем.

Тринити фыркает так громко, что я удивляюсь, как у нее не вылетела ноздря. Она хлопает рукой по лицу, пытаясь сдержать смех. Не выходит.

У Уинтер отвисает челюсть, а у Лейси округляются глаза.

— Как ты смеешь! — шипит Уинтер.

— Уйди с глаз долой, — шиплю я в ответ.

Взгляд Уинтер сужается, впиваясь в мой, но я по опыту знаю, что у нее не хватит духу сделать хоть что-то.

Она выпрямляется, фыркает, а затем следует моему совету, пытаясь выглядеть достойно, пока уходит прочь. Тринити цепляется за мою руку, хватая ртом воздух. Не думаю, что она замечает, как сильно я дрожу.

— Небеса, Поэт, — сипит она. — Не могу поверить, что ты только что это сказала.

Я разглаживаю переднюю часть своего блестящего черного топа, пытаясь скрыть дрожащие руки. Я приподнимаю один уголок рта в улыбке, которая ощущается как гримаса.

— Знаешь, это было чертовски приятно.

— Ты такая крутая, — говорит Тринити, пока наше внимание снова переключается на Нокса. Уинтер и Лейси уже добрались до него, развеяв мой мимолетный всплеск удовлетворения.

Позади Тринити появляется Эдвард, принеся свежий напиток, и замечает, куда мы смотрим. Его прямые черные волосы падают на пару темно-карих, прищуренных глаз. Он бросает на меня сочувствующий взгляд.

— Ты заслуживаешь лучшего, — говорит он настолько искренне, что у меня перехватывает горло.

Я пожимаю плечами, пытаясь стряхнуть туман вечно присутствующей тени Нокса.

— Что ж, он — это то, с чем я застряла.

Мой отец — наследник Дома Фиама, но лидерство здесь шаткое из-за внутренних распрей между самыми могущественными семьями. Когда мы с Ноксом родились, он заключил союз с отцом Нокса, чтобы укрепить свои претензии на власть. Это проложило путь к его нынешнему правлению, и, следовательно, наш брак был предрешен с тех самых пор.

Я смирилась с этим, насколько могла. Это мой долг перед городом. Как члены Общества, наш союз — часть великого плана, призванного сохранить нас всех в безопасности, сытыми и защищенными как от угроз, что окружают нас, так и от ошибок прошлого.

По крайней мере, у меня есть три года в академии, прежде чем мне придется с этим столкнуться.

Вспышка света привлекает мое внимание. Я выглядываю в окно: ветер порывом такой силы ударяет в здание, что пол под нами слегка наклоняется. Мои ладони начинают зудеть, и я машинально их потираю.

В Новом Манхэттене десятки башен, принадлежащих Обществу; они устремляются в облака и склонны раскачиваться при сильных ветрах, но никто и глазом не ведет.

Мы к этому привыкли.

Еще одна вспышка, и небо озаряется ошеломляющим сполохом ультрафиолетового света.

Я глотаю вскрик, глядя, как облака кувыркаются и перекатываются, раздуваясь огромными клубами лилового и индиго, сверкая горячими точками. Скоро они взорвутся импульсами гальванической энергии, известными как «Искра» — зазубренными разрядами энергии, что распространяются во все стороны, иногда разрушая наши защитные барьеры и убивая всех, кого они коснутся.

Приближается Имперский Шторм, и он приближается быстро.

Ветер усиливается, и я содрогаюсь.

Я чувствую штормы.

У нас есть два менее распространенных типа: Изумрудные штормы, которые приносят проливные дожди, и Кровавые штормы,