Любовь с длинными ушами - Злата Литвинова
Под потолками там сушили зверобой, полынь и мяту, над дверями развешивали пучки от дурного глаза, а любая приличная хозяйка знала не меньше трёх способов снять порчу, пять — вернуть неверного мужа и ещё парочку — на случай, если возвращать его уже совершенно не хотелось. Бабушка Виктории пользовалась особенным уважением: говорили, будто она могла одним взглядом унять чужую ссору, отвадить незваного гостя и определить по тому, как закипает вода, стоит ли доверять человеку, пришедшему свататься к внучке. Алексей относился к подобным историям с добродушным скепсисом городского человека, уверенного, что все чудеса рано или поздно объясняются удачным совпадением, крепкой деревенской настойкой или не менее крепким желанием соседок посплетничать.
Он охотно слушал семейные предания, иногда даже просил рассказать что-нибудь особенно жуткое, но неизменно находил происходящему самое прозаическое объяснение, чем ужасно раздражал Викторию и приводил в восторг самого себя. Впрочем, однажды, заболев простудой, он выпил бабушкин отвар с такой покорностью, словно от него зависела судьба всей семьи, хотя и не удержался от вопроса, не вырастут ли у него после этого рога. Виктория заметила, что рога вырастают не от отваров, а от отсутствия внимания к собственным жёнам, и Алексей с чистой совестью посочувствовал каким-то неизвестным ему мужьям: уж у него-то с вниманием, по собственному убеждению, всё было превосходно.
Ну, подумаешь, жена из села! Зато красавица и умница! Ну, подумаешь, знахарки да колдуньи, да травки на верёвочке. Мракобесие, тёмные люди. Что с них взять-то? Но, когда речь заходила о знаменитой тёще и её не менее знаменитой матери он легко поддакивал, чтобы выказать должное уважение и добавить себе очков в глазах жены. Подхалимаж в семейной жизни никогда не бывает излишним.
За ужином он подробно рассказал о договоре, дважды преувеличил трудности переговоров и лишь на третьем бокале вина вспомнил, что в субботу обещал друзьям рыбалку, тогда как Виктория уже несколько недель предлагала выбраться вместе за город. Он осторожно заметил, что рыбалка, в сущности, тоже поездка на природу, только с некоторыми профессиональными особенностями, на что жена предложила ему выбрать, кого именно он намерен радовать свежим воздухом: её или карасей. Алексей пообещал всё устроить, рассчитывая, что до выходных погода или обстоятельства непременно вмешаются в их планы, и уже собирался перевести разговор на что-нибудь приятное, когда жена спросила, почему некая Кристина звонила ему в девять вечера. Он ответил, что у деловых людей ненормированный рабочий день, но благоразумно не уточнил, что две недели назад они с Кристиной завершили один из таких рабочих дней у неё дома.
Изменял жене, конечно. Не постоянно, но бывало… Ну кто откажется, когда сами в брюки лезут? Хотя отказываются некоторые, и Алексей даже знал таких людей, но в глубине души считал, что им просто редко предлагали. Регулярно никого не посещал, жену любил, но всякое бывало. Виктория от ревности порой выходила из себя и научилась метать глазами такие молнии, что Зевсу-Громовержцу и не снилось; впрочем, муж предпочитал видеть в этом не собственную вину, а доказательство того, как сильно его любят.
— Я не собираюсь запрещать тебе разговаривать с женщинами, Лёша, но иногда мне кажется, что ты слишком старательно оставляешь меня за дверью той части своей жизни, о которой предпочитаешь не рассказывать, — сказала Виктория, осторожно отодвигая тарелку.
— Ты же знаешь, что я люблю только тебя, и неужели один телефонный звонок должен перечеркнуть весь наш вечер? — возразил он, искренне обиженный тем, что букет, вино и успешный договор вдруг перестали служить неоспоримыми доказательствами его добропорядочности.
— Конечно, не должен, особенно если звонок рабочий, а вот если у твоей работы есть длинные ноги, светлые волосы и привычка звонить чужим мужьям перед сном, мне хотелось хотя бы знать её должностные обязанности.
— Кристина занимается сопровождением проектов, — сообщил Алексей и тут же пожалел о своей излишней конкретности, поскольку жена с неподдельным интересом осведомилась, до какой именно двери она обычно сопровождает руководителя отдела, и считается ли проектом то, что происходит за той самой дверью на диване.
Когда Виктория ушла принимать ванну, он прочёл три сообщения Кристины, улыбнулся фотографии с бокалом вина и ответил, что сегодня у него семейный вечер, но как-нибудь они непременно отпразднуют успех вдвоём. Затем удалил переписку, вымыл посуду и устроился на диване с выражением лица человека, который только что совершил небольшой, но достойный уважения семейный подвиг. Виктория вышла из ванной, удивилась чистой кухне и положила голову ему на плечо, а он накрыл их пледом и с нежностью подумал, что ни за какие случайные увлечения не променял бы эту женщину и их общий дом. В этом заключалась одна из самых удивительных особенностей Алексея: он совершенно искренне считал себя верным семейным человеком, если в данный конкретный момент находился рядом с женой.
— Лёш, ты ведь меня любишь? — спросила она, когда фильм уже начался и за окном погасли последние окна соседнего дома.
— Конечно, милая, с тобой даже за картошкой сходить — целое приключение, — ответил он, поцеловав её в макушку и решив, что вопрос окончательно исчерпан.
— Жаль только, что ты из этих приключений обычно возвращаешься без картошки, — заметила Виктория, устраиваясь поудобнее.
Телефон, оставленный на кухне, ещё дважды коротко завибрировал, и Алексей оба раза безошибочно различил этот звук сквозь голоса телевизионных героев, но вставать не стал: ведь хороший муж вполне способен потерпеть до утра, особенно когда любимая жена сидит рядом и наконец перестала задавать неприятные вопросы.
Глава 2. Последнее китайское предупреждение.
Белая рубашка, которую Виктория подарила Алексею на день рождения, была его любимой, поскольку превосходно сидела, подчёркивала плечи и придавала ему вид человека, способного одним телефонным звонком решить любую проблему, однако именно она однажды утром стала причиной затянувшегося молчания на кухне. На воротнике красовался яркий след чужой помады, оставленный женщиной, с которой он познакомился накануне в ресторане; её имя, кажется, было Алёна, хотя под громкую музыку и после нескольких бокалов шампанского такие подробности удивительно быстро теряли определённость. Алексей ещё не успел окончательно проснуться, а уже понял по особенной тишине, что привычный семейный разговор обещает оказаться непростым: Виктория стояла у окна с чашкой кофе и смотрела на белую ткань так, будто обнаружила в собственной квартире улику преступления, о котором ей давно всё было известно.
Виктория взяла рубашку двумя пальцами, словно это была какая-то неприятная находка,