Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Задумавшись о горечи, которую девушка испытывает каждый раз, видя Диану, ей вдруг стало жаль чернокрылое создание.

− Разве бабочки не должны быть разноцветными? Разве не так они маскируются?

− Именно так, принцесса. Эта бабочка такая невзрачная, но в то же время... заметная.

Однако Пенелопа не поддерживала диалог с Тори.

Блондинка была полностью поглощена своими размышлениями.

«Как ей удается оставаться в живых, отличаясь от всех? Неужели ей совсем не страшно? О чем она думает, порхая там, где её могут попросту уничтожить?» — так она думала.

Девушка последнее время зачастую вспоминала то время, когда искренне восхищалась этой леди, но никак не могла вспомнить, из-за чего Диана начала вызывать у неё раздражение. Ей были понятны мысли её матери, но что касалось её собственных — поддавалось сомнениям.

Пенелопа предполагала, что всему виной может быть зависть, однако была убеждена, что завидовать ей нечему. У неё было всё то, что имелось у Дианы, и даже больше, но это непонятное, угнетающее ощущение не давало ей покоя.

Порой девушка ловила себя на мысли, что желает видеть дочь маркиза Эрскина раздавленной, подавленной и никчемной. Красивое лицо леди Дианы, полное отчаяньем, страхом, унижением... именно это поднимало ей настроение.

Она не была уверена в правильности своих мыслей, но, несмотря на неуверенность, принцесса отчего-то убеждала себя в собственной правоте.

«Эрскин не может быть счастливее меня!»

Чернокрылое создание кружило вокруг блондинки, пока не осело на её платье, медленно смыкая и размыкая крылья, от чего золотые узоры казались выразительнее.

«Хлоп!»

− Ах! Принцесса!?

− Ты права, Тори, она слишком выделяется.

Пенелопа медленно перевернула руку, чтобы рассмотреть, что сталось с насекомым, которое она безжалостно прихлопнула.

На белоснежной коже остался золотистый отпечаток пыльцы.

− Странно... Я думала, она черная.

Девушка в искреннем замешательстве растирала пальцами пыльцу, покрывавшую её кожу.

− На самом деле, в этом нет ничего удивительного, ведь в ночи её крылья становятся золотыми.

Мелодичный и игривый голос раздался где-то поблизости, и Пенелопа синхронно с Тори обернулись.

Высокая, стройная девушка с прямыми черными волосами, что, казалось, являлись шелковыми, приковала к себе их взгляды.

Принцесса заставила себя приподнять уголки губ вверх, с иронией отметив, что за сегодня ей пришлось столько раз улыбнуться, что этой ночью её щеки непременно будет сводить судорогой. И хотя она знала, что нужно продолжать улыбаться, всё же она не хотела, чтобы её лицо застыло навсегда вот так, как сейчас. Пенелопа очень надеялась, что этого не случится.

Как бы то ни было, сейчас не самое подходящее время, чтобы думать об этом. Поэтому она вновь собралась с мыслями и сосредоточилась на неожиданной гостье.

− Принцесса, − зеленоглазая приблизилась к блондинке и осторожно взяла её руку в свои. − Эти бабочки — редкость. Расточительно не воспользоваться этой потерей.

Стерев с руки Пенелопы немного пыльцы, Изель плавным движением руки нанесла золотую пыльцу на брови принцессы.

− Я не собиралась подслушивать. Это вышло случайно.

Ласково улыбаясь, Изель внимательно наблюдала за акросийкой, что с натянутой улыбкой смотрела ей в глаза.

− Случайности не случайны.

− И правда... Видимо, то, что Диана выходила из покоев Жака, также не является случайностью.

Миловидное личико Пенелопы перекосило от удивления и раздражения.

Изель же, подтвердив свои ожидания, присела рядом с Пенелопой и продолжила:

− Наши обычаи отличаются от ваших. Иметь несколько любовниц тут совершенно естественно, как и многоженство, но, будь я на вашем месте, мне было бы крайне досадно и неприятно, если бы моя фрейлина вкусила «плод» раньше меня.

Пенелопа и без Изель понимала это, но то, что какая-то наложница без стеснения говорит ей это в лицо, вывело блондинку из себя.

Она холодно посмотрела на сидящую рядом Изель.

− Меня не волнует, что ты будешь говорить другим за моей спиной касаемо этой ситуации. Мне это безразлично, но... − суровым тоном произнесла Пенелопа. − Тебе стоит быть осмотрительнее в словах, обращенных ко мне.

Неважно, насколько она наплевательски относилась к словам окружающих, все же было то, с чем она никогда не стала бы мириться или терпеть. И вот теперь пришло время преподать урок тем, кто был в самом низу и позабыл свое место.

Всегда есть граница, которую таким, как Изель, не следует пересекать.

− Таким, как ты, не позволено сравнивать меня с собой.

Пенелопа была примерно на полголовы ниже девушки, но её ледяная аура и властная, полная достоинства манера держаться делали её выше, чем она была на самом деле.

Слова, сказанные Пенелопой, взбесили Изель, но девушка прекрасно ощущала, а главное, понимала, что в этой ситуации следует быть осторожнее.

Первое впечатление Изель о акросийской принцессе молниеносно изменилось.

Если до недавнего времени ферзенка считала Пенелопу слабой и беззащитной. Очевидно, так оно и было до сих пор. Теперь она видела — эта милая девушка не такая уж и невинная, какой хочет казаться.

− Должна признать, вы, принцесса, не так просты, как все думают.

− Хочу напомнить, − Пенелопа нацепила фирменную миловидную улыбку. − Об осторожности. Такая, как ты, не станет главной женщиной в жизни Карлоса. Эта роль предназначена не тебе и не Диане, что покидала его покои.

Изель, сидевшая рядом с принцессой, мягко открыла рот:

− И все-таки одной вам не справиться с гаремом и с Дианой.

− О, если фаворитка Жака так говорит, я думаю, что и тебе не справиться с ней без посторонней помощи.

Пенелопа специально акцентировала внимание на леди Эрскин, так как предсказуемые интриганки гарема её вовсе не пугали.

− Это понятно, потому что это до боли очевидно. Вы так не думаете? − сдерживая гнев, Изель поднялась с места так же грациозно. − Интерес его перегорит в любом случае, я же останусь подле него, как оставалась до сих пор. С вашей помощью или без, но лишь я буду жить в его сердце. Не вы, принцесса.

Она ответила шутливо и улыбнулась, оглядываясь вокруг.

Вопреки опасениям Пенелопы, Изель являлась значимой фигурой в жизни Жака, и избавиться от неё будет так же непросто, как и от Дианы.

− Думаю, от тебя будет толк... − задумчиво ответила принцесса. − Для начала разберёмся с Дианой, а в дальнейшем посмотрим, кто какое место займет в пищевой цепочке.

Высокомерная ухмылка зеленоглазой померкла.

Девушки, скрестив взгляды, безмолвно заключили союз, что было выгодно обеим.

По возвращению во дворец принцесса молча размышляла о том, как ей следует поступить. Это был тот самый тупик,