Дракон в пролете, или Невеста с чужого отбора - Дарина Ромм

— Не прекратится это все просто по щелчку пальцев, — возражает генерал. — Вы плохо знаете людей, лорд Грозовой.

— У меня мать — человек, — усмехается Райвен.

— Я слышал об этом, но она иномирянка — это другое. Наши же люди — дикое и тупое племя. Попомните мои слова: любые попытки наладить с ними отношения закончатся для драконов проблемами.

— Генерал, я благодарен вам за предупреждение, но дипломатическая миссия отмене не подлежит. У нас особое распоряжение, если вы понимаете, о чем я. Поэтому прошу не препятствовать нашему проезду, а если сможете проводить, зная местные достопримечательности, буду у вас в долгу.

— Я выделю вам провожатого. Он выведет из туннеля, но дальше — вы сами.

— Благодарю вас, — Райвен кивает, а я облегченно выдыхаю. Если честно, меня эти разговоры об опасностях и прочем жутко нервируют. Даже есть перехотелось, хотя генерал предложил нам очень изысканный и аппетитный ужин.

К счастью, мужчины переключаются на более спокойные темы, я особо не вслушиваюсь, наконец решив отдать должное мастерству генеральского шеф-повара.

Суп-пюре из морепродуктов и сливок просто великолепен, впрочем, как и салат из свежей зелени и овощей. А уж основное блюдо — запеченный с травами лосось и дольки румяного хрустящего картофеля настолько прекрасны, что я вообще ухожу куда-то в астрал, так всегда говорит Алекс, когда ей что-то ужасно нравится.

Ужин заканчивается куда приятнее, чем начался. После кофе с пирожными, оставляю мужчин с их важными разговорами и поднимаюсь на второй этаж, где нам с Райвеном выделили спальню. И опять одну на двоих! Тяжко вздохнув, переодеваюсь в ночную рубашку. Пуфик уже лежит на кровати, довольно жмуря сытые глаза.

— Что? Накормили тебя до отвала? — улыбаясь, поглаживаю рыжую шерсть любимца. — Обжора. Давай, укладывайся поудобнее, может, повезет и Райвен с генералом будут болтать всю ночь, а я хоть раз нормально высплюсь.

— Мр-р-р, — отвечает рыжик, жмуря наглые глаза.

— Да я и без тебя знаю, что слишком размечталась, — улыбаюсь, устраиваясь поудобнее на мягкой подушке. — Но мало ли… Мечтать ведь не вредно.

Засыпаю я быстро — сказываются последние волнительные ночи и длинный перелет. А ночью просыпаюсь от дикого кошачьего ора, потом шипения и ругательства.

— Пшел отсюда! — рычит Райвен, стягивая кота, повисшего на его… хм… белье.

— Аккуратнее с котенком! — выхватываю у него Пуфика и кладу возле себя, но кот зол, не лежится ему, подскакивает, шипит и бьет хвостом.

— Какой это котенок? — Райвен укладывается в кровать. — У него такие когти. Я думал, он меня сейчас лишит наследников! Вцепился в самое… дорогое, гаденыш!

— Ты же его напугал! Мы тут спокойно спали…

— Мири, с тобой рядом могу спать только я, ясно?

Удивленно смотрю на Райвена. Чего это он так расходился? Или шутит? Нет, серьезно говорит. С чего вдруг собственнические замашки в фиктивном браке? Суп-пюре у него забродил что ли, и ударил в голову? Или это уже потом, с генералом грибов интересных наелись?

Между тем, Райвен, все возится, взбивает подушку, тянет одеяло, что-то мычит, ерзает. Хочется выхватить у него подушку и придушить ею!

— Да уляжешься ты сегодня, или нет?! — взрываюсь со злостью.

— Не могу никак место себе найти! Этот запах! Дышать не могу! — почти выкрикнув последнюю фразу, Райвен вдруг берет подушку, одеяло и укладывается на пол.

— А как же твоя спина? — спрашиваю с издевкой, свесившись к нему.

— Сделаешь завтра массаж, — отвечает уже сонным голосом. — Спи, Мири, завтра будет трудный день… лучше… ох… этот аромат… луговые травы… солнце…

— Что? — переспрашиваю в недоумении.

— Так сладко пахнет… — почти шепотом говорит Райвен, а через секунду раздается его ровное дыхание.

Ничего себе! Вот бы мне так засыпать. Ложусь на подушку, рядом опять пристраивается Пуфик, довольно мурча, что прогнал огромного злого мужчину и отвоевал себе половину кровати. Уже засыпая, гоню от себя мысль: о каких луговых травах говорил Райвен?

— О-ох, моя голова, — стонет Райвен на следующее утро, сидя на полу, прикрывшись одеялом ниже пояса и уперевшись спиной в кровать.

— Меньше пить надо было, — не могу удержаться, чтобы не высказаться.

— Угу, — согласно бурчит мой фиктивный муж, прижав руки в голове, демонстрируя мне красивые мышцы под гладкой кожей, к которым хочется дотронуться, чтобы проверить, такие ли они твердые, как кажутся.

Вздрогнув, сбрасываю с себя это неожиданное наваждение. Как раз в этот момент раздается стук в дверь.

— Ваша светлость, хозяин велел прислать вам с супругой завтрак, я оставлю его за дверью. Но поторопитесь, а то все остынет.

— Еда? — с явным отвращением переспрашивает Райвен, пока я быстренько забираю столик на колесах, груженный разными блюдами.

— И очень даже вкусная, — говорю, открывая крышки и распространяя по всей комнате ароматы пищи.

— Мне просто кофе, — бурчит Райвен, а потом встает.

С него падает одеяло, демонстрируя мне… совершенно голый зад моего фальшивого мужа! Голый! Зад!

Боги! Эта картина ярким светом прошлась по моей сетчатке глаз, запечатлевшись, кажется, навек. Несмотря на то, что я почти мгновенно закрываю глаза, перед моим мысленным взором все равно продолжают виднеться его упругие ягодицы, идущие в сторону ванной комнаты. Ы-ы-ы-ы, убью гада!

Чтобы меньше злиться, хватаю первое попавшееся блюдо и начинаю есть. Когда Райвен выходит из ванной, к своему счастью, прикрыв бедра полотенцем, я уже наминаю вторую тарелку блинов.

— Эй-эй, поосторожнее, Мири. Ты ни в одно платье, которое мы купили, не влезешь, если будешь так есть.

— Купишь новые, — говорю, продолжая методично опустошать тарелки.

— Да я-то куплю, но ты все равно столько не ешь, в дороге укачает. Потом не говори, что не предупреждал, — Райвен просто выхватывает у меня из пальцев блинчик, который я даже успела укусить, и сует себе в рот.

— Э-э-э! Ты что делаешь?! Это был мой! Возьми себе другой!

— Не жадничай, жена, — смеется Райвен, снова выхватывая у меня еду и съедая.

— Я смотрю, тебе уже лучше, — говорю, когда он усаживается в кресло и с явным удовольствием жует вафли с кофе.

— Намного. Жирная пища творит чудеса.

— А что ты вчера говорил?

— Что говорил? — хмурится, словно пытается что-то вспомнить.

— Ты когда улегся на полу что-то говорил о солнце и луговых цветах… или травах. Ну что-то такое? — вот не могу сдержать любопытство.

— Хм… вообще не помню. Пьян был. Извини. Надеюсь, я не творил ничего…