Дракон в пролете, или Невеста с чужого отбора - Дарина Ромм

— Что? Нет. Только снял одежду и улегся спать, — отвечаю.

— Да? Ну что же, это хорошо. А то я бываю, как бы это сказать, слишком любвеобилен в такие моменты. Хорошо, что все хорошо, — и замолкает, жуя блинчик с мясом.

А мне почему-то становится обидно. Вот значит как? К другим девушка он пристает, когда напьется, а ко мне вот вчера нет. Даже наоборот. Слез на пол! Словно я… вообще страшная и не гожусь, чтобы немного поприставать.

Настроение мое стремительно падает. Хочется всплакнуть. Или хорошенько врезать кофейником сидящему напротив мужчине.

— Что скисла? — спрашивает и нагло улыбается. — Пойдем загружаться в карету? Впереди путешествие в тоннеле. Чур, не орать от страха и не проситься ко мне на лошадь при виде пауков.

Пренебрежительно фыркаю в ответ. То же мне — пауки! Ерунда какая. То ли дело — белки. До сих пор с ужасом вспоминаю ту мелкую гадину с острыми зубами, напугавшую меня своим яростным стрекотанием!

— Смотри, чтобы ты ко мне в карету не полез, со слезами умоляя спасти от сороконожек, — отвечаю, вспомнив детский страх Райвена.

— Если я и полезу к тебе в карету, то уж точно не из-за каких-то насекомых, — выдает муж и, не дав мне времени достойно ответить, ставит чашку и, схватив костюм, удаляется в ванную.

Я же остаюсь сидеть, гадая, что он имел в виду.

Грузимся мы довольно быстро. Дипломатическая миссия состоит из трех карет, десятка всадников, трех женщин постарше и меня. К сожалению, мне не удается выбить себе отдельный экипаж. Два пожилых лорда едут в одной карете, пара тучных дам усаживается во второй экипаж, ну а мне приходится делить маленькое пространство и время с пожилой сухощавой дамой в ярком фиолетовом платье, желтой шляпке и перчатках.

Я, слегка опасавшаяся, что буду вынуждена всю дорогу слушать пустую болтовню, через какое-то время расслабляюсь: моя попутчица с интересом смотрит в окно и не спешит завязывать беседу.

Перед тем, как мы въезжаем в туннель, генерал, выделивший нам шесть своих воинов, предупреждает Райвена, а тот — меня.

— Туннель содержит остатки старой магической заслонки. Могут быть странные видения, непонятные звуки. Может взбунтоваться дракон внутри, почуяв мнимую опасность. Людям проще — они не чувствуют остатков магии, а вот магическим существам, коими являются драконы — тяжелее. Так что нужно просто продолжать путь вперед, не обращая внимания на проделки магии.

Внутри туннель оказывается освещен. Обычными факелами, хотя я ожидала магсветильников. Из-за постоянного огня, воздуха тут мало, хочется поглубже вдохнуть, а нечем. Плюс ко всему, жарковато и влажно. Запах земли и ржавчины раздражает. Пожилая леди рядом со мной вытаскивает из желтого ридикюля надушенный носовой платочек и постоянно прикладывает его к носу. Подготовилась, молодец. Я же вынуждена вдыхать этот смрад, который, кажется, уже оседает не только во рту, но и в горле.

Лошади испуганно ржут, дергаются. Движение экипажей рваное. Мы то едем, то резко останавливаемся, а потом снова возобновляем движение. Меня начинает мутить. Высунув голову из кареты, зову фальшивого мужа.

— Райвен, забери меня на лошадь, я тут уже не могу.

— Мири, не усложняй и без того поганую ситуацию, — Грозовой отвечает резче, чем я привыкла слышать.

— Райвен, я не шучу, меня сейчас вырвет!

— Возьми пакет, — отвечает, бросая настороженные взгляды куда-то вперед.

— Слушай, ты! Не буду я брать пакет! Или ты возьмешь меня в седло, или я пойду пешком! Я не обязана так унижаться, чтобы все слышали… — замолкаю, сглатывая слюну из-за очередной резкой остановки. — Все, я…

— Подожди, я помогу, — сменяет гнев на милость Райвен, подъезжая к карете, открывая дверцу и помогая мне сесть боком в седло перед ним. — Так лучше?

— Еще не знаю, — отвечаю, стараясь дышать глубоко и спокойно, ненавидя мерзкий вкус железа во рту. — Это невыносимо. Долго нам еще?

— Не знаю. Если бы двигались прежним шагом, то недолго, но ты же видишь, животные напуганы… так что.

Райвен опускает голову и наши глаза встречаются. Я ахаю. У него зрачки вертикальные! И это не очень хорошо. Обычно, мы обращаемся по собственной воле. Но бывают моменты, когда драконья ипостась проявляет себя… и это всегда плохое предзнаменование, показатель того, что человек теряет связь со зверем.

— Райвен, кажется у нас проблемы, — говорю тихонько, чтобы только он слышал.

— Какие? — даже голос его изменился, став грубее.

— Мне кажется, твой дракон бунтует.

— Ерунда, Мири. Мы с моим драконом в стойкой связи едва ли не с пеленок, — отмахивается Райвен.

А я с ужасом наблюдаю, как по его щеке ползет черная чешуя, покрывая сначала виски, а потом и скулы.

— Райвен! Нам нужно срочно выбираться из туннеля! — теперь я уже паникую.

— Перес-с-с-тань, Мири, — говорит Грозовой, и я четко вижу мелькнувший между зубов раздвоенный язык.

Ой, мамочки! Что делать-то?!

— Райвен… — зову потеряно. — Что же делать?

— С-с-сиди с-с-спокойно, Мири! — ладонь, прежде придерживавшая меня за талию, ложится на живот, и я вижу, что вместо ногтей на ней когти.

Вот же ужас! Не приведи боги, он превратится в дракона в узком туннеле! Ма-а-амочкииии! Так, спокойно! Его нужно отвлечь! Как?!

— Что так пахнет? — внезапно спрашивает Райвен и начинает принюхиваться… ко мне.

— Луговые травы и мед. — Бормочет мужчина, прижимая меня к себе все сильнее и зарываясь лицом мне в волосы.

— Лето и солнце, — Райвен почти стонет и урчит. Как большущий кот, только гораздо страшнее.

Сердце колотится в горле. Мне страшно и как-то волнительно одновременно. Внезапно Райвен застывает и его большое, тесно прижатое ко мне тело, напрягается, становясь каменным.

— Здесь опас-с-сно! — шипит он и начинает обращаться.

Это конец!! Недолго думая, я делаю единственное, что мне приходит на данный момент в голову. И что кажется верным.

Хватаю его лицо руками, поворачиваю к себе и прижимаюсь губами к мужскому рту. Мы оба замираем, уставившись друг на друга одинаково круглыми глазами. Я, в шоке от собственной смелости, или глупости, не знаю, что делать дальше.

И в самый критический момент Райвен отмирает, перехватывая инициативу. Его поцелуй — это не то легкое касание, что прежде. Не нежное обещание чего-то сладкого, отчего замирает сердце и разливается тепло по телу. О, нет!

Теперь это голод и жажда. Захват и порабощение. Я не могу ничего сказать, не могу пошевелиться. Мне дозволено только принимать огненные поцелуи и млеть, как дурочке, гореть в огне желания. Внутри меня нарастает какое-то странное чувство, какая-то раздвоенность, разобщенность. Одна часть меня хочет этих яростных поцелуев, а другая — просит прекратить.

И побеждает первая,