Королева Неверленда - Никки Сент Кроу

— Я люблю смотреть, как тебя трахают, Дарлинг, — говорит он.

— Знаю.

— Я мог бы всю ночь смотреть, как тебя наполняют, и всё равно мне было бы мало.

Когда Пэн становится таким, признаётся в своих тайнах, опьянённый сексом, я чувствую себя наиболее могущественной. Словно могла бы приказать ему разрушать ради меня миры, и он бы подчинился.

Трение между нами нарастает, и я цепляюсь за его рубашку, а та же бешеная энергия, которая, кажется, управляет каждым его толчком, захватывает и меня. Я ненасытна, но насытиться не могу. Искрю, словно оголённый провод, встретившийся с потоком воды.

Пэн прижимается ближе, запирая меня между собой и стеной, и входит так глубоко, что удовольствие граничит с болью.

— Кончи на моём члене, Уинни Дарлинг, — приказывает он, и больше ему ничего говорить не нужно.

Я кончаю сильно и быстро, Тень поднимается внутри меня, заставляя чувствовать себя невесомой, словно я действительно на американских горках, словно состою из воздуха и могу улететь, стоит ему меня отпустить.

Он тоже крепко держит меня, подхватывает за бедро, разводит шире и изливается в меня.

Мои руки путаются в его рубашке, удерживая меня рядом с его телом, а я громко стону, заглушая музыку из телевизора.

Мы остаёмся так стоять, тяжело дыша друг на друга, пока удовольствие медленно отступает, словно тишина после обрушившейся волны.

Пэн опускает мою ногу и тянется вверх, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Уинни Дарлинг, — произносит он, а затем наклоняется и целует меня.

Такого поцелуя не должно существовать между двумя людьми, которые бывают друг с другом грубыми и жёсткими, но именно поэтому я так сильно люблю Пэна. Он умеет быть столь же нежным, сколь жестоким и властным.

Поцелуй мягкий, медленный и длится целую вечность.

— Скажи это, — прошу я.

— Хорошая девочка, — улыбается он мне в губы.

И в мире снова всё правильно.

С приближением утра Пэн желает мне спокойной ночи и уходит в свою комнату в подвале.

Вейн отправляется проверить периметр дома и соседние улицы.

Измотанные и немного захмелевшие от виски, мы с близнецами ложимся спать где-то около пяти утра, но Кас и Баш быстро отключаются, оставляя меня смотреть в потолок.

В груди горит крошечный огонёк тревоги, никак не желающий погаснуть.

Не настолько сильный, чтобы я начала накручивать себя, но достаточный, чтобы не дать уснуть.

Я ворочаюсь. Переворачиваюсь с боку на бок. И никак не могу перестать думать о Гензеле.

Даже если отбросить тот факт, что он Убийца Ведьм, который не только помог нам сбежать от остальных, но и убил их ради нас, то, как он произнёс имя моей матери…

Словно он её знал. Словно произносил её имя сотни раз и знал его звучание, каждый слог.

Но я не хочу думать ни о Гензеле, ни об Убийцах Ведьм. Я хочу спать.

Прижимаюсь к боку Каса и зарываюсь лицом в его волосы. Они пахнут Неверлендом. Немного сладко, немного солёно от океанского воздуха. Я чувствую и запах морочной ягоды.

Раньше я никогда не скучала по дому. Мне ни разу не дали возможности полюбить какое-то место до того, как нам снова приходилось переезжать, постоянно заметая следы и прячась от Питера Пэна.

Но теперь я внезапно, до боли отчаянно хочу вернуться в Неверленд.

Переворачиваясь на спину между Касом и Башем, я позволяю себе подняться над матрасом, невесомая благодаря Тени и магии.

Несколько мгновений зависаю там, на полпути между кроватью и потолком.

Несколько лет назад, ещё до Пэна и Неверленда, когда я была всего лишь обычной девушкой, я заболела самым обычным гриппом. У меня осталось очень чёткое воспоминание о том, как посреди ночи я парила под потолком и смотрела вниз на саму себя.

Иногда я думаю об этом и задаюсь вопросом, не умерла ли тогда, пока меня снова не затянуло в моё хрупкое смертное тело?

Выпрямившись, перелетаю через край кровати и опускаюсь обратно, пока босые ступни не касаются деревянного пола.

Солнечный свет пробивается сквозь деревья и проникает в щель между шторами. Снаружи туман тает над покрытой росой травой, превращая сонную улицу в грёзу наяву.

Я завариваю чашку растворимого кофе и выхожу на переднее крыльцо, забираюсь с ногами в одно из плетёных кресел и закутываюсь в вязаный плед. Когда мы с мамой только переехали в этот дом, я думала, что он сможет всё изменить.

Улица была уютной, обжитой. Такой, о какой я всегда мечтала в детстве, когда росла без всего, что действительно имело значение.

Теперь же, глядя на неё после стольких месяцев, проведённых в Неверленде, я понимаю, что она уже не выдерживает сравнения.

Через дорогу из дома выходит девушка с парнем, обвившим её руками. Они без всякого стеснения целуются, пока спускаются по заросшему газону к внедорожнику, припаркованному у обочины.

Я подтягиваю плед выше, прикрывая лицо. Я ходила в школу с девушкой, которая жила в этом доме. Элла Соренсон. Подругами я бы нас не назвала. Скорее просто знакомыми.

Элла прижимает парня к переднему крылу машины и целует ещё глубже.

Когда он отрывается от неё, чтобы вдохнуть, его взгляд скользит ко мне, и я отворачиваюсь, стараясь остаться незамеченной.

Не повезло.

— Уинни? — окликает он. — Уинни Дарлинг?

О боже.

Он высвобождается из объятий Эллы и подбегает ко мне, перепрыгивая через две ступеньки крыльца за раз.

— Уинни, мать твою, Дарлинг. Ты откуда, блядь, взялась? Все думали, что ты умерла!

— Привет, Тэд, — говорю я.

В ту ночь, когда появился Питер Пэн и украл меня, всего за несколько часов до этого я развлекалась с Энтони, а днём ранее — с Тэдом. То, что они были лучшими друзьями, не было совпадением, как и то, что я не слишком-то скрытно крутила с ними обоими. Они постоянно соревновались друг с другом, до такой степени, что я иногда задавалась вопросом, действительно ли они лучшие друзья или просто лучшие соперники?

Под конец, когда приближался мой день рождения, мама становилась всё более невротичной, а я всё глубже закапывала свой ужас от мысли, что могу стать такой же, как она, и точно знаю, что использовала Тэда и Энтони, чтобы отвлечься.

Элла присоединяется к Тэду на крыльце и демонстративно берёт его за руку. Когда мы с ним развлекались, она была по уши в него влюблена, и иногда я замечала, как она выглядывает из-за штор