Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон - Майкл Скофилд
Я узнала твердый почерк еще до того, как развернула лист.
«Девочка моя, шерсть купила».
У меня задрожали губы.
Илва сообщала, что ларец стоит в верхней кладовой, но вещи уже начали перебирать. Валент объяснил слугам, что готовит дом к моему возвращению и хочет избавить меня от тяжелых воспоминаний. Старую мебель, дорожные сундуки и часть книг собирались вывезти на склад для оценки.
Опись намечена на следующий день.
На двадцать первое мая.
На день моей свадьбы.
Внизу Илва приписала: «Прачечная дверь открывается после утреннего белья. Но теперь до полудня во дворе человек Кроу. Я могу отвести его к угольному сараю ненадолго. Одна не приходи».
Я положила письмо на стол.
Рейнар прочел его молча.
До этого момента ларец существовал для меня почти так же, как в памяти: темная вещь в тихой кладовой, которую никто не трогал годами. Я уже изменила настоящее. Теперь настоящее добралось до вещей, на которые я рассчитывала.
— Сегодня выезжаем? — спросила я.
Рейнар посмотрел на окно, за которым темнел сад.
— Сегодня готовим все до конца. Ночью выедем. Подойдем к городу утром.
Я подала ему нарисованный план.
Рука больше не дрожала.
Это не значило, что я перестала бояться. Просто теперь страху нашлась работа.
Глава 5. Дом, из которого я ушла
На рассвете двадцать первого мая я сидела под навесом придорожной кузницы и вытряхивала камешек из сапога.
В этот час в другой жизни Илва раскладывала на моей кровати свадебное платье.
Я помнила его пуговицы. Маленькие, обтянутые молочным шелком; застегнуть самостоятельно можно было только первые три. Остальные находились на спине. Мама однажды сказала бы, что одежда, для которой нужна постоянная помощь, плохо подходит для повседневной жизни. Но в тот день я считала это красивым.
Сейчас на мне было синее платье, поверх него — темный плащ. На колене серого, оставленного в Риане, лежала моя неровная заплата.
Камешек выпал на ладонь.
Я бросила его в грязь.
Рейнар вернулся от колодца, протянул мне кружку и присел рядом.
— До условленного часа еще немного. Можете поспать.
— Если усну, потом не встану.
— Встанете. Я разбужу.
Я покачала головой и отпила воды.
Ночью мы дважды останавливались дать лошадям отдохнуть. Дорога, знакомая еще с поездок к отцу, казалась другой: в темноте исчезали дома, оставались только запахи и неровности под копытами. Возле поворота к Старому перевозу я так сильно натянула повод, что Рута недовольно мотнула головой.
Рейнар ничего не сказал. Просто поехал чуть ближе.
Теперь за низкой крышей кузницы светлело небо, и я пыталась убедить себя, что усталость не обязательно означает беспомощность.
Рейнар развернул узел с хлебом.
— Поешьте.
— Я не хочу.
— Нам нужно несколько часов без остановки на обед.
Я взяла кусок.
Он не стал следить, как я жую, а занялся сбруей. Я была благодарна ему за эту небольшую, очень нужную невнимательность.
К городу мы подошли с хозяйственным обозом. У ворот никто не рассматривал мое лицо дольше обычного. Наверное, я не походила на изображение исчезнувшей невесты, которую следовало искать в дорогом сером платье с растерянным выражением глаз.
За воротами мы свернули в переулок к двору прачечной.
Женщина, передавшая письмо Илве, ждала у тележки с чистым бельем. Крупная, краснорукая, с мокрыми до локтей рукавами. Она посмотрела на меня без любопытства.
— Госпожа Ренн велела не задерживаться. В доме с утра люди.
— Опись?
— И опись. И цветы привезли.
Я замерла.
Рейнар, стоявший рядом, посмотрел на меня.
— Сегодня должна была быть свадьба, — сказала я.
Женщина поджала губы.
— Значит, цветам придется подождать.
Она сунула мне в руки пустую корзину.
Мы еще раз повторили условие. Я входила с бельем, встречалась с Илвой и выясняла, можно ли добраться до кладовой. Если во дворе стояло слишком много людей, уходила сразу. Рейнар оставался в служебном переулке, у повозки, на которой можно было вывезти тяжелый ларец. Оттуда он видел высокое окно лестницы.
Одна открытая ставня означала, что все идет как договорились.
Белая ткань снаружи — выход через сад.
Если к оговоренному часу меня не было, он должен был подойти к прачечной двери и узнать у Илвы причину. Мы не собирались испытывать, насколько эффектно дракон умеет ломать чужой дом.
— Если ларец перенесли, — сказал Рейнар, — не ищете его по всем комнатам.
— Возвращаюсь и говорю вам.
— Если Илва не сможет выйти?
— Сначала выясняем, что мешает. Не оставляем ее с готовым обвинением.
— Если встретите Орсана?
От одного имени пересохло во рту.
— Ухожу, если могу. Если не могу — выигрываю время и иду к выходу.
— Не пытаетесь получить признание.
Я подняла глаза.
— Я не рассчитываю, что он объяснит мне все в прихожей.
Рейнар посмотрел на меня серьезно.
— Иногда человеку очень хочется задать один вопрос.
Я знала, какой вопрос он имеет в виду.
Как ты мог?
Я уже произнесла его однажды. Ответ не помог мне выжить.
— Не буду, — сказала я.
Прачка повязала мне на голову простой платок. Я придержала корзину правой рукой.
— Пойдемте, госпожа.
— Аделина, — сказала я.
Она посмотрела на меня и чуть пожала плечами.
— Пойдемте, Аделина.
Служебный вход выглядел до боли знакомо.
У нижней ступени вырос пучок