Цветы для ведьмы - Фиона Моран
Ива
Время шло, но Герда не возвращалась. Ян сидел на шкурах, высоко подтянув колени к самому подбородку. Чтобы вернуть пальцам подвижность, он принялся с силой тереть онемевшие ладони одну о другую, пока кожа не покраснела. Вода с протекающей крыши била по земляному полу в паре шагов от его ног. Этот звук мешал собрать мысли. Снаружи плотный шум ливня то и дело менял свою силу: то затихал до мелкого шороха, то вновь наваливался на стены гулом. Ян встал, подошел к ящику у стены и потянул на себя крышку. Нож лежал на самом дне. Рукоять инструмента покрылась склизкой росой и едва заметно скользила в ладонях. Он привычно перехватил знакомую рукоять.
Стоило ему толкнуть плечом дверь и переступить порог, к Лесу, как из зарослей вылетели голубые огоньки. Они мгновенно окружили его плотным роем. От их пульсирующего света в глазах сразу же зарябило пятнами. Духи сбились в один осязаемый шар прямо перед его лицом, преграждая путь и обдавая кожу колючим ветром. Яну пришлось с силой выкинуть вперед обе руки, разгоняя этот холодный сгусток в стороны.
— Мне нужны ветки, — перебил он их, не давая начать привычный хор, и сделал шаг к границе деревьев. — Ведьма ваша еще не приняла мое подношение, поэтому я возьму их сам. Потом расквитаемся.
Огоньки на мгновение замерли, обрывая свой шепот.
— …мертвые цветы…
— …ви-идел…
— Откуда вы?..
— …мы есть Лес…
— …и ты есть Лес…
Ян выдохнул, выпуская изо рта белое облачко пара.
— Вы дадите мне пройти за ветками или нет?
Духи медленно расступились в стороны. Их свечение стало тусклым, открывая узкий проход между елями. Ян шагнул вперед. Сумрак чащи сразу же отрезом скрыл от него избу. Он шел осторожно, выставив левую руку перед собой, чтобы лицом не наткнуться на сучья. Огоньки двигались следом, освещая мох неровными вспышками. Ян следил за ними, пытаясь понять направление.
— Кто вы такие, в конце концов? — спросил он, чтобы разбить тишину. — Вы… и есть сам Лес?
— …мы Ле-е-ес… — прошипело справа, у самого уха.
— …и ты-ы теперь Ле-ес… — подхватило слева.
— …Ле-ес это все, что видишь…
— …и одновременно ничто…
Плотные стволы начали расступаться, и Ян вышел на круглую прогалину. Сюда почти не проникали капли изморози — весь центр занимала старая ива с опущенными ветвями. Снег под ее кроной отличался от остального лесного настила: он лежал ровным, плотным слоем без наноса сухих листьев. Ян сделал три шага и опустился на корточки, его колени с хрустом глубоко провалились в сугроб. Под самыми нижними ветвями у самого ствола стоял сколоченный из двух жердей крест.
Ян протянул руку и медленно провел пальцами по поперечной перекладине. Под подушечками пальцев проступили глубокие занозы.
— Кто здесь покоится? — тихо спросил он у огоньков, которые сгрудились у кромки снежного круга.
— …не скажем… не наше…
— …не наше дело…
— …Герда приходит сюда…
— …каждый год… в Велесову ночь…
— …она была здесь… прямо перед тобой…
Велесова ночь. Ян замер, его пальцы сильнее сжали гнилую древесину. В деревне к этому дню, как могли, готовили щедрый стол, матушка наглухо закрывала деревянные ставни. Этот день совпадал с их с Мареком рождением. Ян больно прикусил изнутри щеку, его дыхание на секунду полностью перехватило, а шея напряглась.
— Ведьма, — он снова посмотрел на деревянный крест. — Ведьмы… тоже её празднуют?
Огоньки заметались быстрее, сжимаясь кольцом вокруг его головы и забиваясь в волосы.
— Ве… — зашипели они прямо в уши. — …Лес…
— …он ближе…
— …чем ты думаешь…
Ян огляделся, всматриваясь в темноту между деревьями. Там хрустнула ветка. В голове быстро выстроилась неприятная связь: куски плоти и пальцы, которые ведьма использовала для создания живня, могли быть вырыты именно из этой могилы. От осознания того, что он находится рядом с могилой, мышцы напряглись. Он резко поднялся на ноги, отступая от креста, оставляя на белом снегу две глубокие рваные борозды от своих сапог.
— Могу ли я просто взять ветки? — Сказал он огонькам, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал его ужаса.
— …мертвое… мертвым… — прозвучало шипяще, и в этом Ян нашел непонятный, но утвердительный ответ.
Ломать живые ветви ивы он не стал, решив собрать только сухой валежник, лежавший прямо на снегу. Сухие сучья с треском ломались в его руках, оставляя на коже запах прелой коры. Набрав плотную охапку и по пути сорвав со стволов несколько слоев влажного мха, он быстрым шагом вернулся к хижине.
Починка крыши шла тяжело — он делал это впервые не помогая кому-то, а сам. Ян залез наверх по угловым венцам сруба, его ноги скользили по мокрым бревнам. Пальцы быстро онемели от холода, он то и дело резал кожу об острые края ивовых прутьев, переплетая их над дырой. Пытаясь забить пустоты мхом, он с силой вдавливал вязкую грязь между жердями. Земля забивалась глубоко под ногти, мелкая стружка летела прямо в глаза, и ему приходилось часто сдувать ее со лба, вытирая лицо плечом.
Закончив с дырой в потолке, он спустился вниз и осмотрел нижние венцы сруба. Сквозняк шел от самой земли. Ян опустился на колени у наружной стены, достал нож и принялся упрямо ковырять жесткую почву. Чтобы продавить мерзлый слой, он упирался коленом прямо в рукоять ножа, наваливаясь на него всем весом своего тела. Лезвие то и дело вязло в корнях.
Затем он стал месить землю руками, смешивая ее с сырой соломой, найденной за домом. Холодная жижа обжигала кожу, кисти быстро перестали что-либо чувствовать. Ян несколько раз с силой ударил кулаком о бедро, возвращая крови ход, и принялся таскать тяжелые комья получившейся