Суп для дракона - Аурелия Шедоу

За шипением пламени я услышала звон мечей в коридоре, крики эльфов. Кто-то пытался войти, но дверь завалило горящей балкой.

— Приготовься! — рявкнул Дарион, и я почувствовала, как его лапы разжались, чтобы схватить меня поудобнее. Он поднырнул под дым, развернулся к проломленной стене.

— Держись!

Я обхватила его шею, вцепилась в чешую. Он рванул вперёд, вылетел в ночь, и в тот же миг крыша замка обрушилась — не вся, а тот флигель, где была спальня Сильванеля. Камни падали вниз, высекая искры, огонь вырывался из окон нижних этажей. Половина замка полыхала, как огромный костёр.

Холодный ветер ударил в лицо, высушил слёзы, которые я не замечала до этого. Я смотрела вниз, на горящий замок, и не могла отвести взгляда. Там, среди дыма и руин, осталось моё унижение, страх, который я почти позволила победить. Теперь это сгорело.

— Он жив? — спросила я. Голос дрожал.

— Жив, — прорычал Дарион. — Но его больше нет. Тот, кого ты знала, сгорел.

Мы поднимались выше, над деревьями, над облаками. Луна светила сквозь разрывы туч, и я видела, как далеко внизу лес чёрен, а огонь замка уже не различить — только алое зарево где-то у горизонта.

— Руны, — прошептала я. — Они всё ещё на мне. Я чувствую.

Дарион не ответил. Он сжимал меня так, что хрустели рёбра, но я не жаловалась. Я чувствовала, как его чешуя вибрирует — то ли от гнева, то ли от боли. В боку у него торчала стрела, из раны сочилась чёрная кровь.

— Ты ранен.

— Ерунда, — он сплюнул сгусток пламени. — Держись, я лечу к башне.

— А яйцо? Ты оставил его?

— С ним все в порядке.

Я прижалась к его шее, закрыла глаза. Ветер трепал волосы, но мне было тепло. Впервые за много дней по-настоящему тепло, не от зелья, не от дурмана, а от живого огня, который держал меня в лапах.

Мы летели молча. Дарион иногда сжимал меня сильнее, как будто проверял, не исчезла ли я.

— Я здесь, — прошептала я в чешую.

Он зарычал, но не зло — утвердительно.

Вскоре показалась башня — чёрный силуэт на фоне звёзд. Дарион снизился, заложил круг, приземлился на террасу. Я съехала по его лапе вниз, упала на четвереньки, но он подхватил меня, придержал за плечи.

— Идти можешь?

— Могу, — соврала я, но ноги дрожали.

Он фыркнул, обернулся человеком, подхватил меня на руки и понёс вниз по лестнице.

— Не смотри на меня, — буркнул он. — Я в крови и саже.

— А я — в эльфийском яде.

Он ничего не ответил. Уложил меня на лавку у очага, развёл огонь, достал из печи яйцо — оно было тёплым, золотые прожилки пульсировали ярче, чем обычно.

— Живое, — сказал он. — Тоже ждало.

Я протянула руку, погладила яйцо. Мне показалось, что изнутри донёсся слабый писк.

— Руны, — повторила я. — Они всё ещё на мне.

Дарион сел рядом, взял мою ладонь, посмотрел на запястье. Серебристые линии горели.

— Я сниму их, — сказал он. — Есть способ.

— Какой?

— «Слеза феникса». И моя кровь.

Я посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Нет, — он усмехнулся. — Но я не позволю ему владеть тобой.

Он встал, смешал в пиале порошок, добавил каплю своей крови из порезанного пальца. Жидкость вспенилась, зашипела, стала золотистой.

— Выпей, — сказал он, поднося к моим губам.

Я отпила. Тепло разлилось по венам, руны зажглись ярче, дернулись — и погасли одна за другой. Боль ушла, осталась слабость.

— Готово? — спросила я.

— Готово, — он отставил пиалу. — Сильванель больше не сможет тебя найти. Я сжёг его святая святых — библиотеку рун.

После выпитого, меня склонило в сон и проваливаясь, я сказала:

— Спасибо, Дарион.

— Спи, — он укрыл меня плащом.

Сквозь дремоту я слышала, как он ходит по кухне, чем-то гремит, подкладывает дрова. Яйцо мерцало золотом. Я улыбнулась и провалилась в сон без сновидений.

Только перед тем, как уснуть, я подумала: он пришёл за мной. Пробился сквозь эльфов, сквозь заклинания, сжёг половину замка. Ради меня.

И я не знала, что с этим делать.

Эпилог

Зима пришла в этом году рано. Я проснулась оттого, что в каморке стало светло — не от свечи, а от снега, который намело за окно. Белый, слепящий. Я такого здесь ещё не видела.

Внизу уже возился Дарион. Я слышала, как он гремит котлами, потом выругался — наверное, опять уронил крышку. Я усмехнулась, натянула плащ и спустилась.

На кухне было жарко. Печь топилась с утра, и дрова пахли сосной. Дарион стоял у стола, пытался нарезать хлеб, но у него получались толстые, неровные ломти.

— Дай я, — сказала я, забирая нож.

— Сама напросилась, — буркнул он, но отошёл.

Я нарезала хлеб, поставила на стол. Искра — так мы назвали дракончика — сидела на печи, свернувшись клубком. За месяц он вырос размером с кошку, крылья ещё не расправились, но искры из ноздрей пускал уже вовсю. Вчера поджёг мне фартук. Я не злилась.

— Сегодня придёт торговец, — сказал Дарион.

— Знаю. Я приготовила мясо.

— Не мясо. Он просил суп.

— Какой суп?

— Твой. Тот самый, с фиолетовыми клубнями.

Я подняла голову. Дарион смотрел на меня серьёзно.

— Ты хочешь, чтобы я сварила суп для торговца?

— Для людей, — поправил он. — Слух пошёл, что в башне живёт ведьма, которая варит волшебный суп.

— Ведьма? — я чуть не поперхнулась.

— Я не распространяюсь, — он усмехнулся. — Но, если они хотят есть, пусть приходят.

Я покачала головой, но на душе стало тепло. Не от печки. От того, что он сказал «пусть приходят». Не «пусть уходят», а приходят.

Мы позавтракали кашей, которую я сварила ещё вчера. Искра сползла с печи, уткнулась носом мне в колено. Я погладила её по голове — чешуя была ещё мягкой, как у котёнка.

— Дай, — сказал Дарион и отодвинул мою тарелку.

— Я не доела.

— Ну и что. Ты худеешь.

— Это ты так заботишься?

— Это я так ворчу.

Я