Зло выходит замуж, или Мама для исчадий ада - Елена Амеличева

С надеждой вгляделся в ее глаза, опушенные ресницами, покрытыми льдом. Да, поторопился. Она не умеет доверять, жизнь научила противоположному. И хорошенько вдолбила в ее голову, что надеяться можно только на себя.

— Многовато просите, — подтвердила мои опасения. — Такие авансы в обмен на ноль информации. Нет уж, спасибо, милорд де Дарк. Уж лучше все будет, как прежде. Я — навязанная невеста, вы — нежеланный жених. Мы оба не хотим этого брака. И давайте уже сделаем хоть что-то, чтобы его избежать!

Взглянула в мое лицо, опаляя его злостью. Даже такая Фабиана была прекрасна. И мне стоило огромного труда не прижать ее к себе — чтобы заткнуть поцелуем. Плевать, что брыкалась бы, отталкивала, рычала проклятия в мой рот. Даже укусила бы, должно быть. Не отпустил бы, ни за что, пока она не утихомирилась бы, перестав царапаться, кусаться и ругаться. Дождался бы, чтобы обняла, обвила шею руками и ответила на поцелуй — нежно, страстно, бездумно, подчиняясь тому, что бушует внутри, воспламеняя кровь.

Судорожно сглотнул, отвел взгляд, чтобы скинуть морок наваждения.

— Вы слышали меня? — сухо спросила девушка.

— Учитывая громкость, вас даже улетевшие дикие слышали, — пробормотал со смешком. — И что же вы предлагаете сделать, чтобы брак не состоялся?

— Не знаю, — нахмурилась. — Давайте напишем прошение императору, сразу от нас обоих, объясним, что совсем друг другу не подходим, не нравимся категорически и супругами нам точно не бывать.

— Вы действительно этого хотите? — осведомился, весьма уязвленный ее словами.

— Очень хочу!

— А я — нет! — рыкнул и, не в силах больше сопротивляться безумному желанию, сграбастал ее в охапку.

С силой, жестко, пресек все попытки сопротивляться, прижал к себе, вжал в свое тело, накрыл рот поцелуем. Тут же застонал, когда в душе взвилась новая буря удовольствия. Тот, первый раз в кабинете был кратким мигом. Теперь я собирался распробовать эту ведьмочку по-настоящему — страстно целуя, намотав темно-рыжие мокрые волосы на кулак, наслаждаясь каждым мигом.

Она отбивалась. О, еще как! Пыталась оттолкнуть, расцарапать лицо, прокусила губу и язык. Но ничего из этого не могло меня остановить. Никуда ты не денешься, красавица, как ни брыкайся!

Я терзал ротик, готовый изрыгать проклятия, пока не почувствовал, что кулачки больше не барабанят по моим плечам. Что девушка не извивается змеей, словно мои руки это огненные клещи, а сама льнет ко мне, обжигая жаром тела. Что ее губки послушно раскрылись и теперь позволяют себя ласкать — безропотно, желая этого, сдавшись моему напору.

Лишь тогда остановился, уткнулся лицом в ее шею, тяжело дыша. Потому что уже едва держал себя в руках, готовый сорваться на то, о чем потом буду сожалеть. Мужчина должен уважать ту, которую любит, и защищать — даже от самого себя, если потребуется. Прежде всего от самого себя.

— Ой-ей-ей, какой накал страстей-то, да? — донеслось откуда-то со стороны Добряка.

Хмурясь, посмотрел на него. У меня слуховые галлюцинации? Или у Фабианы все на особинку, даже говорящий ящер имеется?

— Ты смотри, демоны от любви совсем, э-э, глупеют! — ехидно донеслось из-за шипов на голове Добряка.

Следом оттуда высунулся…

Это кто еще такой?!

Пока разглядывал неведомую зверюшку, Фабиана под шумок попыталась улизнуть. Но не тут-то было, демоны свое из лап так просто не выпускают!

— Куда собралась? — осведомился, когда она заерзала в моих руках.

— Отпусти, — потребовала, вскинув на меня взгляд.

Горящий праведным гневом, разумеется. Щечки тоже полыхали — красота, да и только.

— А то что? — уточнил, не став заострять внимание на том, что она сама перешла на ты. — Я уже покусан — основательно, должен заметить. Но ни о чем не жалею, — ухмыльнулся.

— Пусти, сказала!

— Зачем? — лишь еще сильнее прижал к себе. — Грейся, там холодно.

— Ничуть не замерзла!

— Потому что я тебя грею. Что это за зверь? — кивнул на ушастого, что сидел на голове Добряка.

— Мой фамильяр! — заявила явно не без удовольствия. — Недавно проявился.

— После того поцелуя вашего, — не преминул добавить тот. — Сила ведьмы вышла из-за него на пик, вот и…

— Цыц! — зашипела Фабиана, старательно испепеляя говорливое создание взглядом. Щеки раскраснелись еще сильнее.

— Пусть выскажется, — вмешался я. — У нас свобода слова.

— Потом. Надо обратно лететь.

— Зачем? Тут очень даже ничего, — оглядел суровые скалы с завывающей между ними метелью. — Красиво. Самое то для прогулки.

— Я… замерзла!

— Ты только что утверждала, что тебе не холодно, — напомнил с ехидцей.

— Было не холодно. А теперь вот стало.

— Значит, согревающий эффект от поцелуя закончился, — широко улыбнулся. — Надо срочно повторить — чтобы ты не простудилась.

— Еще чего! — фыркнула, уворачиваясь. — Летим обратно. Надо вернуться домой, пока не окоченели тут.

— Как скажешь, — согласился со вздохом и разжал руки.

Добряк тут же гостеприимно распластал крыло, потеснив Весну. Та рыкнула, чтобы кое-кто помнил, что его спасли. Ящер оскалился, но отодвинулся. Мы оседлали наших зверей и отправились в обратный путь. Я то и дело косился на Фабиану. Интересно, как все теперь будет? Рассказать ей всю правду нельзя. По крайней мере, не сейчас. Знаю, что многого прошу, да еще и от существа, которое не привыкло никому доверять. Но выбора не имеется.

Усмехнулся, когда ящеры пошли на посадку перед домом. С этой девушкой легко не будет. Каждый день новый сюрприз. Да еще и фамильяр вдруг откуда ни возьмись нарисовался. Прикрыл глаза, подавившись смешком. Знал бы мой батюшка, что его единственный сын влюбится в ведьму. Ох и подпрыгивал бы замок от его возмущенного рыка! Но отец умер. Возложив на меня такие обязательства, что врагу не поделаешь.

Я дал ему слово — исполнить отцовскую последнюю волю. И должен его сдержать, чего бы это ни стоило. Мужчину, что позабыл про обещание, данное родителю на смертном одре, нельзя назвать достойным. Его даже просто мужиком назвать и то язык не повернется. Поэтому выбора у меня не имелось. Брак с Хейли