Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

Лера увидела, как фонарик скользнул, увлекаемый потоком воды, в небольшую заводь, образованную поворотом, и остановился, напоровшись на какие-то ветки, растущие над самой водой.

- Черт! – выругалась Лера, заметавшись по берегу. А потом, решившись, приподняла подол и, прыгая на одной ноге, поочередно сбросила сандалии, сплетенные из конопли, и, стянув с каждой узкой стопы традиционный носок из ткани, принялась закатывать длинные штанины, поглядывая на фонарик-потеряшку. Тот по-прежнему торчал на одном месте, зацепившись за злополучную ветку, и лишь слегка покачивался на мелких волнах, не в силах освободиться из плена склонившихся над водой растений.

Наконец, подняв штанины до колен, девушка спустилась к воде и, осторожно попробовав пальцами ног воду, ойкнула – та была довольно холодной. Но делать было нечего! Следовало как можно скорее вызволить из плена фонарик, и девушка направилась к заводи, ощупывая дно ногами.

На ее счастье, в этом месте дно устилал песок, а не камни и коряги, и Лера беспрепятственно достигла плененного фонарика и, подхватив его, направилась к середине русла. Ей пришлось поднять юбку еще выше, чтобы не намочить подол, и, когда вода достигла голых коленок, Валерия решила, что этого достаточно – течение в этом месте было сильным и ровным – и аккуратно опустила свое сокровище на воду. Проследила взглядом, как он бойко двигается в общем ряду других подобных фонариков, и уже хотела возвращаться на берег, как вдруг услышала неподалеку мужской голос:

- Девушка, что ты там делаешь?

От неожиданности она вздрогнула и выпустила из рук юбку, которую тут же радостно подхватил поток воды, превращая в мокрую тряпку!

- Да чтоб тебя! – в порыве чувств воскликнула она, разозлившись на так не вовремя появившегося человека.

Даже не предпринимая попытки подхватить подол, Лера направилась к берегу, на котором все так же стоял человек, в силуэте которого она признала аристократа, запускавшего фонарик неподалеку от нее. Мало того, он оказался никаким не аристократом, и от этого девушка разозлилась еще больше.

А мужчина с таким знакомым голосом произнес:

- Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для купания? – в его интонациях явственно послышалась насмешка. – Ба-а! Кого я вижу! Какая встреча! – добавил он, когда Лера подошла ближе и поднялась из воды на берег, направляясь к своей обуви.

- Шел бы ты себе… – пробурчала она сквозь зубы и, обогнув его фигуру, зашагала по траве. Но в то же мгновение была подхвачена на руки и взвизгнула, неосознанно вцепившись рукой в широкое плечо, обтянутое шелковой тканью. – Что ты себе позволяешь?! Отпусти немедленно!

- Не могу позволить, чтобы нежные ножки юной госпожи кололись о траву, – вкрадчиво проговорил он, приблизив губы к ее ушку. – Так что ты там делала в воде, маленькая госпожа?

- Не твое дело, – бросила она. И тут только подняла глаза на его лицо, полускрытое полями шляпы-кат, осознав, что сегодня он без привычной черной тряпки, скрывающей его черты.

Подняла взгляд и столкнулась с пронзительными черными глазами, а потом скользнула ниже, в лунном свете отчетливо разглядев прямой нос, тонкие усики над причудливо очерченной верхней губой, изгибающейся в этот самый момент в лукавой усмешке, и небольшую щетину, покрывающую подбородок. У него было скуластое смуглое лицо и крошечная родинка на левой щеке, ниже глаза. Лера невольно затаила дыхание: ей всегда подспудно нравились именно такие – не слащавые красавчики, каких в ее мире развелось великое множество, а именно по-мужски красивые. «Мужественные» – вот, наверное, самое правильное определение для подобных лиц.

Разбойник оказался удивительно хорош собой, и осознание этого заставило Леру покраснеть, как школьница. Она только надеялась, что в ночной темноте он не увидит ее реакции.

А мужчина, между тем, заметил ее взгляд, которым она скользнула по его лицу, и дразняще поинтересовался:

- Нравлюсь?..

- Еще чего! – ощетинилась она, ни за что не желая признаваться, что очень даже понравился. И рванулась, стараясь высвободиться, но он держал крепко:

- Чшш! Тише, юная госпожа! Не дергайся! Куда ты пойдешь босиком? А если поранишь ножку?

- Какое тебе дело до моих ног, разбойник? – говорила дерзости, а сама никак не могла отвести взгляда от его губ.

Представляя себе, как могла бы целовать эти губы, пробовать их на вкус и получать в ответ горячие поцелуи. Сердце внезапно гулко и тяжело забилось в ее груди, разгоняя по телу кровь, которая вновь прилила к лицу.

Он что-то сказал, и девушка, очнувшись от грёз, помотала головой, сбрасывая наваждение:

- Ч-что?..

- Где твоя обувь, госпожа? Не босая же ты пришла сюда!

- Там… Дальше…

Он понес девушку в направлении, куда она мотнула подбородком, а Лера невольно то и дело притягивалась взглядом к невозмутимому сейчас лицу Юн Хо – она вспомнила, как его звали.

Наконец, он увидел ее носки и митхури*, так и лежавшие на траве, и спустил девушку на землю.

Митхури* — сандалии, сплетенные из конопли.

Она переступила озябшими ступнями и хотела уже натянуть носки прямо на мокрые ноги, но он воскликнул:

- Стой! – а потом, покопавшись в глубинах широкого белого рукава, выудил оттуда белоснежный же шелковый платок. – Держи! Вытри ноги, иначе простынешь!

- Пф! Да ты сегодня прямо щёголь! И платочек имеется… – ответила на эту заботу девушка, но платок все же взяла и, присев прямо на траву, принялась неловко обтирать подошвы ног.

Юн Хо шумно вздохнул и, присев на корточки перед ней, забрал платок у Леры из рук:

- Боги, какая же ты неженка! Дай сюда! – и, обхватив теплой левой ладонью узкую щиколотку, принялся вытирать ногу девушки.

- Эй! Ты чего? – смутилась она. Как-то неправильно это было, что практически чужой незнакомый мужчина держит ее за ногу. – Прекрати! Это неприлично!

- А кто об этом узнает? – невозмутимо сказал разбойник, не прекращая занятия. – Ты же не хочешь простыть и слечь в постель, молодая госпожа?

Его пальцы, держащие голую ногу, показались ей обжигающе горячими. А еще – что жар с ноги пополз вверх по телу и распространился по щекам. Лера поспешно оправила мокрую юбку, прикрывая босую конечность. Кто их знает – какие нравы царят в этом обществе?.. Хотя Валерия полагала, что в этом древнем мире не считалось нормальным, чтобы женщина оголяла хоть руки, хоть ноги, судя по длине одежды. Эх, архаичный мир!.. Со множеством запретов и ограничений… Теперь ей еще