Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

Они так и вернулись, как уходили – к калитке для слуг.

- М-м-м… Понятно теперь, как вам удалось сбежать из дома, – протянул он.

- Забудь об этом входе! – тут же ответила Лера.

- Посмотрим, – загадочно ответил мужчина. – Ладно, входите. Потом пойду я!

- Э-э-э… Спасибо, что проводил, – неловко сказала Лера.

- Обращайся! – легко произнес разбойник и, дождавшись, когда обе девушки проскользнут внутрь, огляделся по сторонам. Но в этот поздний час улица уже давно была пуста, и Юн Хо отправился восвояси.

Юн Хо

Юн Хо шел по улице Ёнджу, довольно улыбаясь. Сегодняшний вечер удался, принеся ему приятные переживания. И самым приятным из них оказалась нечаянная встреча с той самой малышкой, дочерью королевского советника, его заклятого врага.

Думал ли он, что вылазка его ватаги против процессии, направляющейся в храм Пусокса, обернется встречей с самой невероятной девушкой из всех, кого когда-либо он встречал. Горячий торопыга Хван Бо, который обычно сначала делал, а потом думал, подстрелил девчонку, случайно выглянувшую на шум из паланкина и завизжавшую от страха. Юн Хо заглянул внутрь, чтобы посмотреть, что с ней.

И тут случилось нечто необъяснимое. Девушка подняла ресницы, и на Юн Хо глянули зеленые, как молодая трава, глаза. Зеленые! Как такое возможно?! Мало того, в легком полумраке паланкина, в котором плавали мельчайшие пылинки, парню показалось, что и нежная кожа девушки покрыта золотой россыпью крошечных веснушек, придающих ей вид какой-то сказочной богини, а темно-рыжие брови, как два лисьих хвоста, изгибаются над тонкими веками с такими же темно-рыжими длинными, загнутыми на кончиках ресницами. Несколько бесконечных мгновений они сверлили друг друга взглядами, а потом Юн Хо первым моргнул, помотал головой, и странное наваждение исчезло – глаза девушки были обычного, темно-коричневого цвета, а нежная кожа поражала своей фарфоровой белизной.

«Уф! Показалось!» – с облегчением пробормотал он. Но тут же нахмурился: вокруг стрелы Хван Бо, торчавшей под правым плечом молодой аристократки, расплывалось кровавое пятно, и сама девушка выглядела так, словно того и гляди потеряет сознание. Ей нужно было срочно найти какого-нибудь лекаря, и медлить нежелательно – девчонка могла истечь кровью.

И тогда Юн Хо решился – приказав своим людям собирать все, что осталось от каравана, он аккуратно вынес бесчувственную девушку из паланкина и, вручив легкое тело одному из соратников, вскочил с седло. Лу Хан, державший раненую, передал ее предводителю, а Юн Хо осторожно положил перед собой на спину скакуна. Верный конь зафыркал, почуяв кровь, запрядал ушами, но мужчина негромким голосом принялся его успокаивать и, сказав своим людям, что они увидятся дома, там, где в горах у них было тайное место, тронул бока лошади пятками:

- Давай, мальчик! Поспешим! Нужно довести ее до обители!

Они домчали быстро, девушка так и не пришла в себя. Остановив лошадь, Юн Хо спрыгнул на землю у самых ворот монастыря, в котором прошли несколько его детских лет, и со всем возможной бережностью снял бесчувственное тело аристократки со спины верного товарища.

Положил ее на мягкую траву у ворот. Личико в форме сердечка было очень бледным, и длинные ресницы отбрасывали синеватые тени на нежную кожу щек. Пухлые розовые губки слегка приоткрыты, и сквозь щель виднелись ровные белоснежные зубки – словно ряд жемчужин. Девушка была удивительно красивой. И будет жаль, если такая красавица умрет, едва начав жить, подумал разбойник. Он вдруг стянул с лица черную ткань, которой обычно закрывал всю нижнюю часть лица во время вылазок, и порывисто прикоснулся губами к прохладным устам юной красавицы, сорвав с них легкий поцелуй. Губы девушки показались ему необычайно сладкими, нежными, словно лепестки цветов вишни.

«Прости, девочка! – прошептал он с каким-то отчаянием. – Ты только выживи! И, клянусь, я буду присматривать за тобой, сколько хватит сил!»

Вся шелковая чогори девушки с правой стороны уже пропиталась кровью, и это обеспокоило парня. Тогда он снова поднял на лицо повязку, оставляя на виду только глаза, сел в седло и, подъехав к самым воротам, несколько раз дернул за веревку, привязанную к язычку большого медного колокола, закрепленного на кронштейне сбоку от ворот.

Теперь была надежда, что звон услышат монахи или послушники и занесут девушку внутрь. А уж настоятель Мун знает, что делать, чтобы вытянуть ее из-за Грани.

Юн Хо не хотел бы, чтобы смерть этой юной девочки была на его совести.

Самому же ему никак нельзя было задерживаться у ворот монастыря! Особенно в этой одежде – одежде грозного разбойника, ватага которого наводила ужас на всех богачей в окрестностях. И если настоятель Мун знал, чем занимается Юн Хо, которого много лет назад – отчаявшегося, испуганного, придавленного горем от внезапной потери отца – приютил он в обители, то остальным знать это было совсем не обязательно.

А потому, еще раз сильно и требовательно дернув несколько раз за толстую веревку колокола, он бросил полный сожаления взгляд на бессознательную девушку и, ударив пятками в бока черного скакуна, умчался прочь быстрее ветра.

Она выжила, слава богам! Монахи вовремя нашли девушку, а там уж преподобный отец выходил ее своими травами да мазями.

И когда Юн Хо через несколько дней смог вырваться и приехать в обитель, его ждала радостная весть – девушка пошла на поправку. А потом, после разговора с настоятелем, он успел заметить и ее – в сером монашеском одеянии, потому что никакой женской одежды в мужском монастыре, конечно же, не было, махнувшую концом длинной черной косы из-за угла монастырского здания, где девчонка, как оказалось, подслушивала их разговор.

Почему-то сначала парень думал, что девочка глупенькая, в силу совсем юных лет. Но позже вдруг осознал, что, напротив, она удивительно рассудительна для своего возраста, как будто в теле юной девочки скрывался кто-то гораздо более взрослый и мудрый. Юн Хо никак не мог понять, откуда у него это ощущение, но оно не оставляло его, при каждой случайной встрече заставляя внимательно присматриваться к молодой госпоже.

Тогда, в первую встречу, он не знал, из чьего рода она была. Верные люди сообщили ему лишь о том, что в такой-то день и в таком-то месте будет проезжать процессия, отправляющаяся на поклонение святыням в храм Пусокса. Он почему-то вообразил себе, что в паланкине