Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Я откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. Завтра вторник. Идеальный момент для «случайной» встречи.

* * *

Следующий день выдался солнечным. Воздух был колючим и прозрачным. Под колёсами экипажей хрустела подмёрзшая каша, слышался перезвон колокольчиков. Книжная лавка «Линден и сыновья» располагалась на первом этаже серого гранитного здания. Фасад украшали огромные витринные окна, за которыми выстроились в ряд фолианты в кожаных переплетах. Над входом покачивалась вывеска с золотой надписью на тёмном фоне.

- Барыня, приехали, - Григорий спрыгнул с козел и открыл дверцу, подавая мне руку.

Я вышла на тротуар и вдохнула полной грудью холодный, пахнущий дымом воздух. Начиналось самое интересное.

Дверь лавки отозвалась мелодичным перезвоном маленького медного колокольчика. Внутри было тепло и удивительно тихо. Полки с книгами уходили под самый потолок, теряясь в полумраке верхних ярусов, куда можно было добраться только по высоким приставным лестницам. В центре зала стояли столы, заваленные новинками, а за конторкой в глубине помещения виднелся седой затылок приказчика.

Пройдя мимо неё, я подошла к приказчику.Я сразу заметила Гжельскую. Она стояла у дальней полки, окутанная золотистым светом, падающим из высокого окна, и задумчиво перелистывала страницы какой-то книги.

- Здравствуйте. Мне бы хотелось найти что-нибудь толковое по цветоводству.

Пожилой мужчина за конторкой суетливо поправил очки.

- О, сударыня, вы обратились по адресу! Как раз на днях получили роскошное издание с литографиями из самого Парижа! Позвольте, я провожу вас, у нас там целая секция новинок, глаз не оторвать!

Он засеменил впереди, указывая путь, и мы прошли в паре шагов от Ольги Ивановны. Гжельская подняла голову и воскликнула:

- Татьяна Фёдоровна?

Я обернулась, мастерски изобразив на лице смесь удивления и радости.

- Ольга Ивановна? Надо же, какая неожиданная встреча в таком огромном городе!

- Вы увлекаетесь цветоводством? - она чуть улыбнулась, закрывая книгу.

- Пока это лишь мечты, - рассмеялась я. - Решила попробовать приручить пару азалий. Знаете, цветы это идеальные собеседники: они всегда молчат и никогда не спорят с вашим мнением.

Гжельская улыбнулась, и эта улыбка показалась мне искренней.

- А вы тоже ищете что-то особенное? - поинтересовалась я, кивнув на полки.

- Пока мой основной заказ упаковывают, я решила присмотреть пару романов, – Ольга Ивановна коснулась корешка книги, - чтобы как-то скоротать эти бесконечные февральские вечера. Мне кажется, что любовь на страницах книг всегда выглядит так прекрасно.

- О, да… - я заговорщицки понизила голос. - Любовь в книгах хороша тем, что книжные соблазнители не храпят, не требуют чистых сорочек и всегда вовремя замолкают, стоит лишь закрыть обложку. Безопасное вложение чувств, не находите?

Гжельская звонко рассмеялась, в её взгляде мелькнул живой интерес. Она внимательно посмотрела на меня, словно принимая какое-то решение.

- Татьяна Фёдоровна, вы удивительная. Может быть, вы окажете мне честь и заглянете на чашку чая? Прямо сейчас. Недавно приехав, я поняла, что Петербург - город одиноких людей. Была бы счастлива обрести в вашем лице приятную собеседницу. Подруг у меня здесь совсем нет, а ваши шутки - лучшее лекарство от меланхолии.

- С удовольствием, Ольга Ивановна. Признаться, я и сама не против хорошей компании, - принимая приглашение, я улыбнулась.

Мы быстро завершили покупки. Я обзавелась увесистым томом по цветоводству с красочными иллюстрациями, а приказчик вынес Ольге плотно упакованную стопку книг, перевязанную бечёвкой.

- Там стоят наёмные экипажи, - кивнула Гжельская в сторону извозчиков, когда мы вышли на улицу. - Мой кучер нынче неважно себя чувствует.

- Нет нужды в наёмном экипаже, - я указала на свою карету. - Мой транспорт к вашим услугам. — Григорий уже открывал дверцу, завидев нас.

Я назвала Григорию адрес, и как только мы устроились в салоне, экипаж тронулся с места.

Ольга стянула лайковые перчатки, и я невольно замерла, не сводя глаз с её правой руки. На мягкой мышечной подушечке, прямо у основания большого пальца красовался шрам. Он был тонким, но удивительно чётким. Линии не походили на случайный след от пореза. Они складывались в знак, напоминающий древнюю руну или печать. Ольга тут же перевернула руку ладонью вниз и накрыла её левой кистью.

- Погода в Петербурге так переменчива, - произнесла она совершенно спокойным тоном. - В Цюрихе совершенно другое солнце…

Стоило нам войти в дом, как я увидела Фёклу, похожую на нахохлившуюся ворону. При нашем появлении она согнулась в поклоне, но глаза, быстрые и цепкие, на мгновение задержались на мне. Этого было достаточно, чтобы уловить в них тень недовольства. Она явно была не рада гостям. Фёкла забрала моё пальто и шляпку, а затем и пакет с книгами Ольги, после чего удалилась.

Я с интересом осмотрелась. Высокие потолки, витиеватая лепнина, красивые узорные перила главной лестницы… В воздухе витал аромат кофе и чего-то сладковато-пряного, отдалённо напоминающего благовония. Из боковой двери неслышно выскользнула горничная в белом переднике и с собранными в тугой пучок волосами. Она тут же вызвала у меня ощущение тревоги. Вроде бы ничего особенного, обычная женщина лет сорока. Но мой взгляд моментально зацепился за лицо. Тонкие белесые шрамы, едва заметные на бледной коже, тянулись от уголков рта почти до самых ушей. Словно ей разрезали рот... тонким лезвием стилета высекая улыбку…

«Что здесь, черт возьми, происходит?» - пронеслась в моей голове мысль, холодя затылок.

- Прошу, Татьяна Фёдоровна, - мягкий голос Ольги выдернул меня из раздумий. – Давайте пройдём в гостиную.

Это было очень уютное помещение. В камине весело потрескивали поленья, отбрасывая блики на позолоту картинных рам. В ажурной клетке щебетали две канарейки. Большая часть комнаты была обставлена тёмной мебелью из вишневого дерева, а у окон располагался светлый диван с шёлковыми подушками и небольшим столиком напротив. Полки шкафов украшали старинные вазы и фарфоровые статуэтки. На другом конце комнаты стояло массивное пианино, покрытое кружевной салфеткой. Но, несмотря на это показное благолепие, я подсознательно ощущала дискомфорт. Словно здесь всё было слишком идеально, как декорации в театре. Мне было страшно приоткрывать свою «дверь», но сделать это всё равно пришлось. Тишина.

Горничная принесла поднос с чайными принадлежностями и пирог с джемом,