Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн
- Ольга Ивановна, вы слышали об ужасном убийстве, которое произошло на кладбище? Ужас! Страшно становится, когда представишь, что где-то рядом ходит такой зверь!
Гжельская резко повернула голову. Её взгляд стал колючим и пронзительным.
- Нет, не слышала, - сдержанно ответила она. - Что же там произошло?
- Да кто ж знает… - я пожала плечами, изображая наивность и легкую растерянность. - Говорят, мужчину убили и какой-то знак на лбу вырезали… Одному Богу известно, что было на уме у этого душегуба…
- Ой, и не говорите, Татьяна Фёдоровна! – на лице Ольги появилось участливое выражение. - Какого только зла не бывает на белом свете.
Но я видела этот настороженный взгляд… И тут меня пронзила ужасная мысль, от которой в жилах похолодела кровь. Что, если информация об убийстве альбиноса была строго засекречена? Что, если официальные новости еще не успели распространиться или дело вообще было опущено из сводок именно для того, чтобы усыпить бдительность возможных причастных? Тогда своим вопросом я только что выдала себя. Сделала фатальную ошибку, показав, что знаю больше, чем положено!
Я мысленно застонала, проклиная свою несдержанность. Если Родин узнает об этом, он лишь утвердится в своей правоте: женщинам в следствии не место, а мне тем более. Но я ведь не оперативник, не прожжённый сыщик! Да… вот только это не оправдание. В таких играх ставка слишком высока.
- Татьяна Фёдоровна, я тут подумала… - вдруг с улыбкой произнесла Гжельская. - Может быть, вы составите мне компанию? Меня пригласили в гости на небольшой вечер. И так как вы никого здесь не знаете, может, пришла пора заводить знакомства? Петербургскому обществу не хватает свежих лиц.
- Но это неудобно, Ольга Ивановна… - я попыталась изобразить смущение. - Вряд ли хозяевам понравится, что вы привели совершенно чужого человека. Это было бы верхом нескромности с моей стороны.
- Ну что вы! - Гжельская махнула рукой, и я снова увидела краем глаза тот самый шрам-руну на её ладони. - Во-первых, я предупрежу, что приду не одна. А во-вторых, Григорий Антонович — человек широчайшей души и очень гостеприимный хозяин. Его дом всегда открыт для интересных людей.
Я кивнула, а про себя подумала: «Конечно, странное желание тащить малознакомую женщину в дом к другу. Возможно, Гжельская хочет показать меня своему сообщнику? Если он замешан в убийствах, то я сейчас добровольно соглашусь войти в клетку к тигру.».
- Что ж, раз вы так настаиваете… Я буду рада. Кто этот господин? Чем он занимается?
Ольга улыбнулась, и на мгновение мне показалось, что за этой улыбкой скрывается торжество охотника, заманившего зверя в силки.
- Григорий Антонович — страстный коллекционер. Он собирает редкие вещи: от антикварной мебели екатерининских времён до уникальных ювелирных изделий с историей. Это человек с огромным состоянием, вхожий в самые высокие кабинеты Петербурга. Его связи простираются далеко за пределы обычного светского круга.
- О, как интересно! - воодушевлённо воскликнула я, стараясь, чтобы мой взгляд сиял неподдельным любопытством. - Наверняка Григорий Антонович знает множество захватывающих историй! Ведь у каждой старинной вещи есть своя тайна!
- Вы даже не представляете, насколько их много... - усмехнулась Гжельская. - Завтра я заеду за вами в восемь часов. Будьте готовы, дорогая, этот вечер обещает быть незабываемым.
Я внутренне напряглась. Ольга хочет знать, где я живу. Отнекиваться - значит подписать себе приговор и окончательно подтвердить её подозрения после моей глупой выходки со сплетней об убийстве.
- Это очень любезно с вашей стороны, Ольга Ивановна, - ответила я, сохраняя на лице маску приятного удивления. После чего назвала адрес.
Мы ещё некоторое время поболтали о всякой светской чепухе: я сетовала на погоду. Гжельская — на то, что в кондитерской “Берен” нынче подают отвратительные эклеры. Я старательно изображала восторженную провинциалку, дорвавшуюся до столичного лоска, хотя внутри меня всё ещё колотил мелкий озноб от осознания собственной опрометчивости.
Прощание вышло на редкость душевным. Гжельская, источая доброжелательность, проводила меня до дверей, поцеловала в обе щёки. Фёкла с тем же непроницаемым лицом подала мне пальто, бросив на прощание взгляд, от которого захотелось перекреститься.
Как только за мной захлопнулась дверца экипажа, я от души выругалась, обзывая себя самыми обидными словами. Карета тронулась, и вдруг по салону пронесся лёгкий ветерок. Странно… окна плотно закрыты. А в следующее мгновение по моей щеке скользнули чьи-то невидимые, пугающе прохладные пальцы. Я моментально напряглась. Мой «заслон» был выставлен, я никого не вызывала!
- Это ещё что за новости? - выдохнула я, озираясь по сторонам.
А потусторонний «гость» не унимался. Те же невидимые пальцы бесцеремонно провели по моей щиколотке, отчётливо холодя кожу даже через плотный шёлк чулка. Я резко дёрнула ногой и рявкнула:
- Эй! Руки убрал! Если не хочешь, чтобы я тебя развеяла по ветру!
- М-м-м-м… Какая страстная штучка… - прошелестел бархатистый мужской голос прямо у самого уха, обдав шею могильной стужей.
Я резко обернулась и, честно говоря, слегка офигела. Напротив меня, вальяжно раскинувшись, сидел мужчина. Он был бледным, полупрозрачным, но черты лица проступали удивительно чётко. Чертовски хорош собой: волевой подбородок, прямой нос, чуть насмешливые синие глаза... Призрак пригладил наглухо застегнутый мундир с эполетами и посмотрел на меня с лукавым прищуром.
- Какого чёрта?! - изумлённо воскликнула я. - Этого не может быть!
- Ну почему же? - усмехнулся гость, плавно переместившись на противоположное сиденье. А я смотрела на него, пытаясь осознать увиденное. Обычно мертвые - это лишь голоса в моей голове. Но этот был почти осязаемым. – Разрешите представиться, поручик Адам Левинский.
- Мёртвые не могут касаться живых. Это законы физики... ну, или метафизики, поручик.
- Для нас, неприкаянных душ, всё дело в плотности энергии, - Левинский изящно закинул ногу на ногу. - Видите ли, на Смоленском кладбище, когда тот белобрысый бедолага расставался с жизнью, выделилось столько... вкусного, что грех было не подкрепиться. Вы ведь были там, Татьяна? Я видел вас. Сияли, как маяк в тумане, ma petite tentatrice*… Я успел «глотнуть» этой силы, пока она не рассеялась.
- Так вы с самого кладбища за мной ходите? – я не могла поверить своим ушам. Оказывается, в мире мёртвых не всё так просто…
- Да, да, ma chère! - проворковал