Эйдолон - Гидеон Торн

Я вздрогнула. Оторвалась от его губ. Боже, ну кто?! Сейчас?! Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь стучала в висках. Телефон продолжал назойливо гудеть, разрушая хрупкую магию момента. Арес замер. Его глаза, чуть затуманенные секунду назад, снова стали ясными, внимательными. В них читалось не раздражение, а... понимание? И лёгкая тень того самого разочарования, что было в гостиной, но приглушённая. Он не отстранился. Его рука всё ещё лежала у меня на спине под кофтой, пальцы замерли в сантиметре от застёжки.

— Прости, — прошептала я, чувствуя себя полной дурой. — Это... наверное, спам. Или робот-оператор. — Я потянулась к карману, нащупала корпус телефона. Вибрация прекратилась. Я с облегчением выдохнула. — Сбросила. Неважно. — Я попыталась вернуться к поцелую, потянувшись к нему, но момент был упущен. Тот самый хрупкий пузырь лопнул, а моя собственная нервозность повисла, между нами, тяжёлым облаком.

Он мягко убрал руку из-под моей кофты. Пальцы ненадолго задержались на моей талии, лёгкое, успокаивающее прикосновение. — Не извиняйся, — тихо сказал он. В глазах светилось что-то тёплое, несмотря на прерванную близость. Удовлетворение? От того, что я сама сделала первый шаг? — Момент был... ценным. Достаточным. На сегодня.

«Достаточным». Словно он опасался перегрузить меня или перейти какую-то невидимую грань. И в этом была его новая, обретённая с трудом чуткость. Та самая, о которой я просила.

Я кивнула, чувствуя смесь стыда, досады и странной благодарности. — Может, уже соберёмся? — предложила я, отводя взгляд. — Солнце уже садится. — Хорошо, — он поднялся с пледа с кошачьей лёгкостью и начал аккуратно складывать вещи, будто ничего и не произошло. Я помогала, запихивая недоеденные бутерброды обратно, чувствуя себя неловко и немного потерянно. Он взял рюкзак и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Его ладонь была твёрдой и надёжной. И он не отпустил её сразу, когда я встала на ноги.

— Вернёмся другой дорогой? — спросил он, кивнув в сторону опушки. — Она короче. И вид оттуда открывается отличный. Я просто кивнула.

Он повёл меня вверх по тропинке, петлявшей между сосен. Шёл впереди, как и раньше, выбирая самые удобные камни, придерживая ветки, чтобы я не оцарапалась. Я следовала за ним, погружённая в свои мысли, в остаточное тепло его прикосновений на губах и спине, в яростную досаду на этот чёртов телефон. Песок в кроссовках натирал, но я почти не замечала.

И тут телефон снова завибрировал. Настойчивее. Дольше. Я чуть не вскрикнула от раздражения. Ну кто этот приставучий тип?! Я сунула руку в карман, нащупала телефон, уже готовая выключить его или швырнуть в кусты. Экран светился в полумраке под деревьями. Незнакомый номер. Но под ним... свежие сообщения.

Я замедлила шаг. Арес, почувствовав это, обернулся, вопросительно подняв бровь. Я сделала вид, что поправляю шнурок, давая ему знак идти вперёд. Он кивнул и продолжил путь, но медленнее, оглядываясь, чтобы не потерять меня из виду.

Я разблокировала телефон. На экране светились два новых сообщения:1 (2 мин. назад): Привет. Это Владимир. Тот парень, что вытянул тебя из передряги с пьяным поклонником у «Голоса». (Добыл твой номер через Ирину — надеюсь, не против?). Просто подумал... может, стоит продолжить знакомство в менее экстремальной обстановке? Кофе? 2 (1 мин. назад): P.S. Надеюсь, само появление моего сообщения не станет для тебя новым приключением. Шучу. Буду рад, если ответишь.

Я застыла, не отрывая глаз от экрана. Владимир. Тот самый, с резкими чертами лица и низким голосом, который молча курил рядом, пока я ждала такси. Его сообщение было не просто текстом — оно было похоже на дверцу в другую, нормальную жизнь, где привлекательный мужчина просто приглашает на кофе симпатичную женщину. От одной мысли, что можно вот так легко сбежать от всей этой сложности, у меня встал ком в горле. Но хуже всего было то, что на секунду мне и правда захотелось ухватиться за эту возможность.

Я резко погасила экран и сунула телефон в карман, будто он обжигал пальцы. Пытаясь успокоиться, я глубоко вдохнула запах хвои и влажной земли. Впереди на тропинке, на фоне светлеющего у опушки неба, меня ждал Арес. — Всё в порядке? — спросил он, когда я поравнялась с ним. — Да, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Просто... спам. Достали уже. Пойдём? Он кивнул и повернулся, продолжая путь. Я шла за ним, глядя на его широкую спину, на рюкзак, в котором болтались остатки нашего пикника. А в голове крутились только что прочитанные слова: «...продолжить знакомство...».

До дома оставалось минут двадцать ходьбы. Целых двадцать минут, в течение которых мне предстояло разобраться, что, чёрт возьми, я сейчас чувствую. И кому, в конце концов, я собираюсь ответить. Если решусь ответить вообще. Мысль просто проигнорировать сообщения казалась такой же сложной, как и ответить на них. Пока я шла по следам Ареса через осенний лес, ясно было только одно: то тихое умиротворение, что было у реки, осталось далеко позади.

Дверь захлопнулась за нами с тихим щелчком, и знакомая затхлость дома обволокла меня, как одеяло. Но что-то в воздухе изменилось. Та лёгкость, что витала над рекой, растворилась где-то на лесной тропинке, оставив после себя лишь тишину — густую и неловкую. Солнечные блики на воде сменились неподвижной пылью в луче света из прихожей.

Первым молчание нарушил Арес. Он почти бесшумно снял рюкзак и поставил его аккуратно у вешалки. — Чай? — спросил он. — Я могу заварить ромашковый. Или зелёный. Поможет... расслабиться. Он стоял, чуть склонив голову, руки опущены вдоль тела. Не в позе ожидания команды, а скорее... в позиции осторожного наблюдения. Как будто сканировал моё настроение не сенсорами, а интуицией, и не находил прежних частот. Он видел мою отстранённость, смятение после той чёртовой вибрации в кармане, но не понимал источника. И это непонимание делало его движения чуть более скованными, а предложение чая — не жестом заботы, а попыткой удержать что-то утекающее сквозь пальцы.

— Спасибо, Арес, — мой голос прозвучал чуть хрипло от дорожной пыли и внутренней бури. — Но... я, пожалуй, без чая. Просто... я очень устала. Думаю, мне нужно побыть одной. Лечь пораньше. Мне тут же стало неловко от этих слов, жаль его неуклюжей попытки вернуть утраченное спокойствие, жаль той хрупкой близости, что я сама же и разбила своим смятением.

Он не стал настаивать. Лишь промолчал, и в этом читалось что-то вроде... принятия поражения. Но прежде, чем повернуться, пальцы его правой руки непроизвольно сжались в кулак на долю секунды. — Понял. Спокойной ночи. Если понадобится что-то... — он запнулся, словно ища