Цирк сновидений - Б. Гринн

​Этого выражения лица достаточно, чтобы понять: Блондиночка здесь несчастлива. Мне было бы её жаль, если бы не эти светящиеся красные глаза, острые клыки и стервозный характер. Она — монстр и заслуживает того, чтобы её скрывали от мира людей, но мой журналистский ум подсказывает: я сорвала куш. Людьми, которые не умеют прятать эмоции от незнакомцев, всегда проще всего манипулировать.

​— Ты несчастна.

​Её глаза резко впиваются в мои. — Я обречена на вечную тьму, а ты бы не была?

​Тьма?

​И тут до меня доходит. Я подхожу к окну, всматриваясь в небо. Несмотря на удушающую жару, которую я ощущала в Межмирье, солнца здесь нет. Не верится, что я не заметила этого раньше. Факты и мифы бесконечным потоком всплывают в памяти. Вампиры не выносят солнечного света. Ну конечно! Межмирье — такая же иллюзия, как и цирк. Но эта пустыня должна быть отражением их худшего страха, а не нашего. Голова идет кругом от этой догадки.

​Но если это так, почему он проехал сквозь неё, чтобы спасти меня от Бешеных? Неужели узы оказались сильнее его самого сокровенного страха? Они все здесь в ловушке, совсем как я. В окружении своих худших кошмаров.

​Я оборачиваюсь к Блондиночке и впервые с момента моего прибытия вижу её истинную суть сквозь эти точеные черты лица. Сейчас я вижу не монстра, а тень того человека, которым она когда-то была. Прекрасную девушку, перед которой под лучами солнца была открыта вся жизнь. И я вижу в ней себя.

​— Не смей меня жалеть, — шипит она, скаля зубы. — Я сама выбрала эту жизнь. Точно так же, как выберешь её и ты в конце года.

​До меня доходит, что я могу не только использовать её в своих целях, но и обрести союзницу.

​— Ты ведь когда-то была такой же, как я? Была Фамильяром. — Я снова пытаюсь поймать на её лице отблеск человеческих чувств, но она надевает свою привычную бесстрастную маску ослепительной красоты. Я опускаюсь на диван — подушки всё еще хранят изгиб тела спавшего здесь Нокса — и жду ответа.

​Но её маска не дрогнула. — Тебе пора одеваться.

​Я не спорю. Знаю, что сегодня больше ничего от неё не добьюсь. Поднимаюсь и направляюсь к двери, ведущей в смежную гостиную.

— Я не буду тебя убивать, — произносит она, когда моя рука ложится на дверную ручку. Я оборачиваюсь и вопросительно выгибаю бровь. — Пока что, — она ухмыляется.

​Её игривая угроза дает мне приоткрытое окно возможностей, чтобы продолжить копать, а журналист никогда не отступает. Возможно, это мой единственный шанс разузнать побольше перед тем, как начнется черт знает что. В голове крутится миллион вопросов, но я не ожидала того, что сорвется с моих губ:

​— Какой он?

​Глаза Блондиночки затуманиваются, взгляд устремляется в пустоту. Она делает глубокий вдох, прежде чем ответить:

​— Как бывший Фамильяр, я скажу, что Нокс — это ходячая проблема. Он избалован и высокомерен. Еще я бы посоветовала не отдавать ему свое сердце. Потому что если ты это сделаешь, он разобьет его на тысячи мелких осколков, даже не моргнув глазом. — Она переводит на меня свой пустой взгляд, боль в котором едва различима под притворством. — Но как один из его самых доверенных советников, я скажу, что наш Господин — весьма милосердный лидер.

​Мое сердце разбивается — и за себя, и за женщину, стоящую передо мной. У меня еще столько вопросов, столько границ, которые хочется прощупать, но я чувствую: сейчас не время. Блондиночка расскажет свою правду, когда будет готова. Разумеется, всё это может быть лишь очередной игрой разума, чтобы я пожалела её прежде, чем она выпьет мою кровь.

​И всё же я протягиваю ей оливковую ветвь примирения:

​— Как бывшему Фамильяру, я бы сказала, что ты заслуживаешь лучшего.

​Её губы вздрагивают, она бросает на меня короткий взгляд. Крошечная искорка надежды вспыхивает в груди и когда я отворачиваюсь, то впервые с момента прибытия сюда не чувствую страха.

*****

​Створки гардероба качаются на петлях, когда я вхожу в комнату, словно движимые невидимой рукой. Жуть. Я перебираю одежду, а затем отступаю на шаг, разглядывая причудливую резьбу на светлом дереве.

​Прямо на моих глазах одежда исчезает, сменяясь рядами бесценных украшений, подобных которым я никогда не видела. Золото, серебро и искусно ограненные камни сверкают и переливаются. Я на миг замираю, пораженная этим великолепием.

​Взгляд приковывает колье, усыпанное кроваво-красными рубинами. Каждый из них размером с глазное яблоко и окружен россыпью бриллиантов. Я не могу удержаться и тянусь к нему.

​Осторожно достав из бархатного футляра, я подношу украшение к ближайшему факелу, чтобы получше рассмотреть.

​— Идеальный выбор для столь изысканного Фамильяра.

​Глубокий голос Нокса прошивает меня, словно разряд молнии. Я оборачиваюсь и вижу, как он подпирает плечом дверной косяк. Скрестив руки на груди, он выглядит так, словно высечен из самой тьмы.

​Прежде чем я успеваю возразить против его присутствия, он сокращает расстояние между нами быстрее, чем способен уловить человеческий глаз. Его хищные глаза мерцают, подобно рубинам в моей руке.

​— Позволишь? — спрашивает он, приподнимая бровь.

​Сердце неистово колотится о ребра. Теперь я в точности понимаю, что имела в виду Блондиночка. Этот мужчина заставляет меня чувствовать себя единственным важным для него человеком в мире. Нужно быть полной дурой, чтобы на это купитьcя.

​Но прямо сейчас я, кажется, и не против побыть идиоткой.

​Сглотнув, я киваю и протягиваю ему колье. Поворачиваюсь спиной, сосредоточившись на ритме собственного пульса, а он убирает мои волосы на одну сторону. Прикосновение его кончиков пальцев оставляет за собой обжигающий след. Когда он опускает колье на мои ключицы, я задерживаю дыхание — и вовсе не из-за того, что моя яремная вена теперь открыта для него.

​Оно оказывается не таким тяжелым, как я представляла, но я вздрагиваю, когда ледяной металл касается кожи. Подхожу к туалетному столику и ахаю при виде своего отражения. Зеркало, должно быть, тоже заколдовано.

​Я — это я, но не совсем. Кожа бледнее обычного, волосы идеально уложены набок, а каскад локонов обрамляет лицо так, что подчеркивает скулы. В зеркале на мне облегающее черное шелковое платье без бретелек — достаточно скромное, чтобы не отвлекать внимания от колье. Начинаю понимать, что красный — определенно мой цвет.

​— Тебе нравится?

​Сердце пускается вскачь, когда он ведет пальцем по моей обнаженной руке. Я слежу за его касанием и осознаю, что на мне действительно это платье.