Эларис: День, когда всё изменилось - Алёна Орион

Резкий, почти звериный рывок сзади выдернул её с самого края.

Чьи-то сильные руки с первобытной жесткостью вцепились в её плечи, оторвали от земли и оттащили прочь от разлома. Вспышка инстинктивного, дикого сопротивления ударила Флейм в кровь. Она не хотела спасаться! Она забилась в чужой хватке, как пойманная рысь, выворачиваясь с единственной целью — ударить мародера наотмашь, заставить неизвестного отпустить её обратно к краю.

— Пусти! — сорванным, не своим голосом закричала она.

Её левая, здоровая рука взметнулась для кинетического удара. Она вслепую потянулась к магии, собирая остатки внутреннего жара, готовая выплеснуть его в лицо нападавшему.

Но её запястье перехватили в воздухе. Жестко, неотвратимо, смыкая на пульсе длинные пальцы. Хватка была стальной, но Флейм физически ощутила, как эти пальцы крупно, неконтролируемо дрожат. От этого резкого противоборства они оба не удержались на крошащемся щебне и вместе осели на землю.

Флейм рывком развернулась, тяжело дыша. Пепел застилал глаза, грудь ходила ходуном. И в следующее мгновение остатки кислорода просто выбило из её легких.

Перед ней, тяжело и рвано хватая ртом воздух, сидел Эларион.

Его серебристые волосы, всегда идеальные, потемнели от въевшейся сажи и крови. Дорожная куртка была изодрана, на высокой скуле запеклась глубокая ссадина. От его безупречной многовековой эльфийской выдержки не осталось даже тени. Он смотрел на неё с таким сумасшедшим, отчаянным ужасом, словно сам только что выцарапал её из преисподней.

Секунду они смотрели друг на друга, не веря. А затем он дернул её на себя.

Это не было объятием. Это было столкновение двух выживших. Он сгреб её в охапку, сминая жалкие остатки расстояния, и вжал в себя с такой отчаянной силой, что у Флейм жалобно хрустнули ребра.

— Жива... — голос Элариона сорвался на болезненный, глубокий, рваный выдох, больше похожий на стон. Он зарылся лицом в её растрепанные, пахнущие гарью волосы, судорожно вдыхая её запах. — Боги, Флейм... Я пытался пробиться к вашему особняку, но улицы уходили под землю прямо под ногами. Я видел, как рухнула ваша крыша... Я думал...

Флейм издала сдавленный, полубезумный всхлип. Руки сами собой отчаянно вцепились в лацканы его грязной куртки. Обожженные пальцы правой кисти впились в его плечо, но она полностью, абсолютно проигнорировала дикую боль. Её больше не существовало. Был только он. Запах морозного леса, пробивающийся сквозь вонь серы. Твердость его груди.

— А я думала... — она задохнулась, глотая слезы пополам с пеплом. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в его лицо, и накрыла его щеки своими дрожащими ладонями, размазывая копоть. — Думала, ты ушел туда. В посольство. И всё это... из-за меня. Из-за того, что я наговорила.

— Я не дошел, — Эларион перехватил её запястья, прижимая её ладони к своему лицу, закрывая глаза от захлестнувшего облегчения. — Я бродил вокруг площади, как слепой. Я не мог заставить себя уйти после твоих слов. Я искал причину, чтобы вернуться.

Он был потрясающе теплым. Настоящим. Под слоем грубой кожи его пульс бился тяжело и часто, в абсолютном, чистом унисоне с её собственным. Никакой вечности, никаких эльфийских загадок. Просто мужчина, который едва не потерял самое дорогое.

— Прости меня, — прошептала Флейм. Выстроенная плотина цинизма рухнула в Бездну, рассыпаясь в пыль. — Прости меня, Эларион.

Губы эльфа дрогнули. Он распахнул свои невозможные, потемневшие зеленые глаза и потянулся к ней. Сокращая дистанцию до минимума, смешивая их прерывистое дыхание. Жар, который Флейм подавила в себе утром, вспыхнул с новой силой, готовый выплеснуться в первом настоящем поцелуе...

Влажный, пронзительный скрежет когтей по камню жестоко разорвал их хрупкую тишину.

Эларион мгновенно подобрался. Его взгляд метнулся поверх плеча Флейм, к краю воронки. В секунду нежность в его глазах выгорела, сменившись холодной, первобытной яростью защитника. Одним слитным, текучим движением он поднялся, рывком ставя Флейм на ноги и задвигая её себе за спину, намертво закрывая своим телом.

Из зияющего черного провала на край осыпающейся брусчатки медленно, ломаными, дергаными рывками выползала концентрированная Тьма. Первая тварь — гигантская, усеянная пепельно-серыми костяными шипами — мерзко клацнула челюстями, пробуя воздух на вкус. Следом за ней из бездны начали бесшумно подниматься десятки других гибких, смертоносных теней.

Тварь пока их не видела. Огромная, сотканная из дегтярного, маслянистого мрака, она слепо водила уродливой мордой, шумно втягивая ноздрями воздух. В багровых отсветах пожара фосфоресцирующим сиянием исходили её полупрозрачные клыки — с них на брусчатку капала густая слюна, с шипением разъедая камень.

Эларион плавно отступил на полшага, закрывая Флейм собой. Его лопатки окаменели, превращаясь в жесткий щит.

— Как только скажу — беги, — выдохнул он, едва шевеля губами. В его обычно ровном голосе натянулась струна, готовая вот-вот лопнуть. — И не оглядывайся.

Флейм сглотнула липкий, сухой ком. Мысли путались. Только что она оплакивала его гибель, секунду назад — судорожно обнимала, поверив в чудо, а теперь воздух вокруг закипал от новой угрозы. Ноги налились свинцом, намертво прикипев к горячему камню площади, а по венам прокатился жидкий холод.

Эларион сделал еще один осторожный шаг назад.

Под подошвой его сапога хрустнула гранитная крошка. В глухом давящем безмолвии этот звук показался грохотом обвала.

Тварь замерла. Влажно, с костяным щелчком сомкнулись синие челюсти, пробуя воздух на вкус. Чудовище резко, ломая пластику тела, развернуло массивную голову. Во тьме его морды ядовитой зеленью вспыхнули два круглых бельма.

— БЕГИ! — сорвался на крик Эларион.

Он рухнул на колено и со всего маху впечатал раскрытую ладонь в мертвые камни. Тварь Бездны уже смазалась в черную молнию, взмывая в бесшумном прыжке.

Площадь ответила взрывом. Из-под земли, сдирая вековую брусчатку и поднимая тучи пыли, с оглушительным скрежетом рванулись исполинские, толщиной с корабельный канат лианы железного дерева. Древние, дремавшие в глубинах Элариса корни ожили от яростного призыва эльфа. Они метнулись вверх живыми плетями, перехватывая монстра на лету. Древесина с натужным стоном обвила Тьму и шипы впились в призрачную плоть, пригвождая чудовище к земле.

Флейм стояла как вкопанная, не в силах отвести взгляд от бьющейся в силках черной массы. Чужая воля будто стерла команды её собственного мозга.

Эларион обернулся. На его перепачканном сажей лице проступил дикий, ломающий эльфийскую гордость ужас. На лбу вздулись багровые вены.

— Флейм, ну же! — заорал он, срывая горло. — УХОДИ!

Этот крик — хриплый, полный неприкрытого страха за