Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева
— Нет.
Ивена осторожно положила голову ему на плечо.
Тело сразу напряглось.
Не его.
Её.
Она чувствовала каждую точку соприкосновения: твёрдое плечо под щекой, его руку рядом с её локтем, тепло, удерживаемое покрывалом.
Эйдар не двигался.
Не воспользовался близостью.
Не обнял её без разрешения.
Просто сидел.
Через несколько минут Ивена расслабилась.
— Странно, — пробормотала она.
— Что?
— Я думала, вы будете другим.
— Каким?
— Не знаю. Хуже.
— Очень лестно.
— Отец называл вас врагом.
— Для него я и есть враг.
— Для меня?
Вопрос прозвучал сонно.
Эйдар ответил не сразу.
— Это решать вам.
Ивена закрыла глаза.
Перед ней на мгновение возник родной холл.
Орвен.
Лисель.
Открытые двери.
Слова: «Потерю Лисель наш род не переживёт».
Потом картинка исчезла.
Здесь гудел ветер.
Рядом сидел человек, которому отец отдал её как удобную часть сделки.
Этот человек первым предложил ей уехать.
Дал договор на чтение.
Платил за работу.
Таскал доски ради её оранжереи.
Сидел ночью на холодном полу и грел землю, потому что она десять дней ждала один зелёный росток.
Ивена вдруг поняла, что больше не слушает бурю.
Она слушает дыхание Эйдара.
Ровное.
Спокойное.
Рядом с врагом ей впервые после отъезда из дома было безопасно.
Эта мысль должна была испугать.
Но сил на страх уже не осталось.
— Разбудите через полчаса, — пробормотала она.
— Обязательно.
— Вы обещали и раньше.
— Помню.
— И никаких самостоятельных подвигов с каналами.
— Ивена.
— Что?
— Спите.
Она хотела сказать, что не любит приказов.
Не успела.
Сон забрал её раньше.
Ивена проснулась от непривычного ощущения тепла.
Сначала не поняла, где находится.
Щека лежала на чём-то твёрдом, рядом ровно поднималось и опускалось мужское плечо, а поверх неё было натянуто шерстяное покрывало.
Она открыла глаза.
Печь догорала.
За узким окном служебной комнаты всё ещё была серость.
Эйдар сидел в той же позе.
— Сколько прошло?
Он посмотрел вниз.
— Доброе утро.
Ивена резко выпрямилась.
— Утро?
— Похоже на то.
— Вы обещали разбудить меня через полчаса!
— Я передумал.
— Что?
Она сбросила покрывало и вскочила.
Ноги затекли.
Ивена едва удержала равновесие.
Эйдар поймал её за локоть.
— Осторожно.
— Я спала всю ночь?
— Большую часть.
— А грядки?
— Живы.
— Откуда вы знаете?
— Проверял.
— Вы же обещали…
— Не греть каналы без вас. Я не грел.
Ивена уже шла к выходу.
— Тогда как…
Она остановилась у первой грядки.
Зелёные ростки стояли на месте.
Их стало больше.
Гораздо больше.
На тёмной земле виднелись маленькие зелёные дуги.
Десятки.
Ивена опустилась рядом.
— Они взошли.
Эйдар подошёл сзади.
— Да.
Она коснулась края грядки.
Тёплый.
— Как?
— Ночью буря немного стихла. Потом я поддерживал тепло короткими промежутками.
Ивена повернулась.
— Значит, всё-таки грели.
— Вы сказали без вас не греть канал.
— Да.
— Я грел каменную стену рядом с ним.
Ивена несколько секунд смотрела на него.
— Вы невозможный человек.
— Я следовал точной формулировке.
— Это мой приём.
— Быстро учусь.
Она хотела рассердиться.
Не получилось.
На его лице лежала усталость. Под глазами появились тени. Судя по всему, он действительно почти не спал.
Ивена почувствовала вину.
— Почему вы меня не разбудили?
— Вы спали.
— Это я уже выяснила.
— Значит, вопрос закрыт.
— Нет. Вы всю ночь следили за теплом один.
— Не всю.
— Сколько спали?
— Достаточно.
— Это сколько?
— Ивена.
— Эйдар.
Он рассмеялся.
И от этого простого звука у неё внутри что-то дрогнуло.
Она отвернулась к росткам.
Опасно.
Очень опасно.
В первый день она боялась его потому, что он был врагом.
Теперь начинала бояться совсем другого.
Того, что он ей нравился.
Ивена провела пальцем возле зелёного стебелька.
— Спасибо.
За спиной стало спокойно.
— За что именно?
— За то, что они живы.
— Это ваша работа.
— Этой ночью — наша.
Слово прозвучало естественно.
Наша.
Ивена почувствовала его вес.
Эйдар тоже ничего не сказал.
Буря закончилась после рассвета.
Сначала стих ветер.
Потом через залепленные снегом стёкла пробился настоящий дневной свет.
Ивена подошла к двери.
Лёд всё ещё держал створку.
— Теперь можно растопить? — спросила она.
Эйдар проверил стену снега снаружи через верхнее стекло.
— Можно попробовать.
Он положил ладонь возле замка.
Лёд начал таять.
Тонкие струйки воды побежали по дереву.
Ивена наблюдала.
— Удобно быть драконом.
— Иногда.
— Я бы экономила состояние на дровах.
— Вот поэтому вам нельзя давать драконью форму.
— Почему?
— Вы немедленно превратите её в хозяйственный инструмент.
— А что ещё с ней делать?
Эйдар покачал головой.
— Брант был прав.
— В чём теперь?
— Вы опасная женщина.
Лёд треснул.
Эйдар потянул дверь.
Она открылась на ширину ладони и упёрлась в снег.
Снаружи сразу послышались голоса.
— Здесь!
— Лорд Эйдар!
— Отойдите от створки!
Ивена узнала Бранта.
— Раздражённые люди нашли нас.
— Я предупреждал.
Снаружи застучали лопаты.
Снег постепенно уходил от двери.
Щель становилась шире.
Через несколько минут в проёме появилось лицо Бранта.
Седые брови были покрыты инеем.
— Живы?
Ивена скрестила руки.
— Доброе утро и вам.
— Я спрашиваю.
— Живы.
— Оранжерея?
— Тоже.
Брант заглянул за её плечо.
Увидел грядки.
Прищурился.
— Это что?
Ивена улыбнулась.
— Ваше «не получится».
Он распахнул дверь шире и протиснулся внутрь.
За ним вошли двое рабочих.
Брант подошёл к первой грядке.
Долго смотрел на ростки.
Потом присел и потрогал землю.
— Взошли.
— Я тоже заметила.
Он поднял глаза.
— Все?
— Пока нет. Но достаточно.
На лице старого каменщика появилось выражение, которое Ивена не смогла определить сразу.
Гордость.
И облегчение.
— Значит, вторую секцию начнём сегодня.
— Сегодня вы дадите мне людей поспать.
— Вы же сама говорили, что…
— Брант.
Он усмехнулся.
— После обеда.
— Завтра.
— После обеда.
— Вы хуже Эйдара.
— Эйдар хотя бы платит.
Она рассмеялась.
И только тогда заметила Ровена.
Он стоял в дверях.
В отличие от остальных, не улыбался.
В руке у него был конверт.
Белая плотная бумага с красной печатью дома Ардалей.
Радость исчезла сразу.
Ивена узнала герб даже с нескольких шагов.
В груди неприятно сжалось.
Эйдар тоже заметил письмо.
Он подошёл ближе, но