Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер
— Все ваши защитники пали сном младенца… Под стенами вашего замка — орава возмущённого народа, которая желает, наконец, справедливости и человеческой жизни. А единственный человек, который мог бы и хотел вам помочь, заперт в темнице.
— Что тебе нужно? — прищурившись, изучает меня злым взглядом Горислав.
— Сущую малость, — пожимаю я плечами. — Отпустите воеводу и внимательно выслушайте меня!
Глава 23
— С чего бы мне тебя слушать⁈ — раздражённо цедит Горислав. — Стража!
— Говорю же, ваши защитники вам не помогут, — ласково улыбаюсь я царю, качая головой. — Кричите сколько хотите…
— Кто тебя послал? Кабзеки? Валуйцы? Харпаты? — буравит он меня злым взглядом, тяжело дыша.
Впечатление от этого пыхтящего животного — нулевое. Страха нет, лишь лёгкая усталость и едва заметная головная боль.
— Народ! — фыркаю я, отвечая на его вопрос. — Меня послал народ, которого вы столько лет притесняете и не даёте жить нормально. Вам должно быть стыдно, Горислав! Своё брюхо вы исправно набиваете даже в ночные часы, — насмешливо киваю я на поднос с остатками курятины, — а простой люд вынужден голодать, стеная под вашими ежедневными пошлинами и дурацкими выдумками.
— Да как ты смеешь⁈ — гневно раздувает ноздри Победоносный, словно дикий бык, сверля меня убийственным взглядом. — Да за одно твоё вторжение в мои покои тебя ждёт виселица!
— Ох, — иронично хмыкаю я, — придумали бы уже что‑нибудь поинтереснее. За вторжение — виселица, за выступления в таверне — виселица, за оскорбление царя — виселица… Вы так на всех верёвок не напасётесь. Экономнее надо быть, учитывая бедственное положение вашей страны. Будет не лишним!
— Заткнись! — резко перебивает он меня и кидается в мою сторону.
Ловко уворачиваюсь, а его грузное тело с громким хлопком врезается в стену.
— Ты у меня уже вот где! — царь резко бьёт ребром ладони по своей багровой шее. — Я тебя удавлю!
— Скорее уж задавите! — равнодушно пожимаю я плечами. — В это я ещё смогу поверить. Во всё остальное — с большим трудом…
— Визгопряха! — вновь несётся на меня это тяжело дышащее тело.
Я вновь отхожу в сторону, устало качая головой.
— Визжите сейчас вы, ваше царское величество. Крайне недостойное поведение, — насмешливо поддеваю его. — А могли потратить это время на серьёзный разговор!
— Гордей! — верещит Горислав, обращаясь к сыну. — Ты чего сидишь? Вяжи эту пигалицу!
— Прости, папенька, — пожимает цыплячьими плечиками царевич. — Это не моя битва…
— Падаль! — задыхаясь, кричит властитель Пославского царства. — Да я вас… Я вас всех… Вздёрну! Освежую! Выпорю!
— Странный порядок действий, — громко хохочу я, устроившись на стуле. — Вы либо глупый человек, либо извращённый маньяк! Ни то ни другое явно не красит монарха!
— Да заткнись ты уже! — в истерике царь бьёт себя кулаками по пузу.
— Не баламутьте курицу, она, поди, ещё не переварилась. Эх, утомили вы меня, царь‑батюшка! — тяжело вздохнув, качаю я косматой головой. — Не хотела я прибегать к таким методам, но вы не оставляете мне выбора… Молчун!
Фамильяр моментально меня понимает, на наших глазах увеличиваясь раз так в сто. Горислав ошалело вытаращивается на сие представление и в шоке плюхается на пол.
— Вы так больше не делайте! — морщусь я недовольно. — Полы всё ж в вашем замке не железные…
— Кто ты? — едва слышно шепчет Горислав, пристально уставившись на меня.
— Какой сегодня день? — хитро улыбаюсь я, насыпав в голос интриги. — А точнее, ночь…
— Велеса… Ночь Велеса… — будто не веря самому себе, бормочет он.
— Так вот, я от него, — многозначительно указываю я пальцем наверх, намекая на само божество. Хотя, признаться честно, ума не приложу, где славянский Бог вообще обитает: вверху, внизу, на западе или на востоке.
Несмотря на это, его царственное величество пробирает. Он ошеломлённо открывает рот и едва слышно тянет:
— Что я должен сделать?
— Всё просто, — пожимаю я плечами. — Сейчас мы заключим с тобой договор. За нарушение которого он сам, — многозначительно киваю я головой на потолок, — придёт тебя карать…
— Какой договор?
— Об ответственном управлении своим государством, естественно, — хлопаю я в ладоши. — Молчун, приготовь свиток и чернила.
— Я не всемогущ! — мысленно цедит фамильяр, уставившись на меня тяжёлым взглядом. — Думаешь, у меня в заднице набор писаря⁈
— Ты прав, — стараюсь не рассмеяться в голос от представленной картины, — нечего на такую безделицу волшбу тратить. Эй, царский задохлик, метнись за свитком и чернилами!
Гордей моментально подхватывается и кидается к отцовскому секретеру, дрожащими руками пытаясь выдвинуть ящики. Спустя пару долгих минут со своей задачей он справляется — все письменные принадлежности оказываются перед царём.
— Пиши, — киваю я ему, строго нахмурив брови. — «Я, его величество Горислав Победоносный, обязуюсь отныне и во веки веков не притеснять народ Пославии непомерными пошлинными сборами, глупыми наказаниями за дурацкие провинности…»
Спустя четверть часа мой язык уже немеет от диктовки. Стараюсь вспомнить обо всех проблемах пославского люда и запечатлеть это на бумаге.
— Ну, вроде всё… — перечитываю я написанное, довольно кивнув головой. — Ставьте свою подпись!
— Запишите там ещё, чтобы он не смел меня против воли женить! — пискляво подаёт голос Гордей.
— Сам разберёшься! — отмахиваюсь я от него, словно от назойливой мухи.
— А теперь последнее — скрепим наш договор кровью! — зловеще шепчу я, отчего‑то решив приплести сюда и сделку с дьяволом.
— Чего? — округляет глаза Горислав.
Недолго думая, тычу острым концом пера в его палец.
— Ай! — вскрикивает царь, наблюдая, как кровавая бусинка на его фаланге начинает увеличиваться.
— Прошу! — протягиваю я ему свиток.
Он нехотя оставляет на нём свою багровую метку.
Замок оглашает неимоверный раскат грома, заставив всех присутствующих испуганно вздрогнуть.
— Ну а теперь дело за малым! — быстро отойдя от шока, улыбаюсь я Гориславу. — Отпускай воеводу! И отправляйся спать!