Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон

Мортас же спокойно вскинул руку.

Воздух вмиг сделался густым и тяжёлым, как вода на большой глубине. Одновременно с тем тени у корней деревьев ожили — зашевелились, потянулись к ёкаю, сгущаясь вокруг нас чёрным ореолом.

— Раскрой свои глаза ото сна, Они-ума! Узри своего хозяина! — в холодном голосе Мортаса звучала такая несокрушимая воля и власть, что даже я, почувствовала непреодолимое желание подчиниться. Если бы Мортас в этот миг приказал бы мне что угодно — не уверена, что смогла бы воспротивиться.

Вот и демоническая лошадь не смогла.

Она резко замерла, взрыхлив копытами землю.

Прерывисто зарычала, мотая головой из стороны в сторону. С её гривы срывались клочья рыже-жёлтого пламени. Падая, они прожигали лесной настил, оставляя чёрные прогалины. Но вот кобыла замерла, а потом медленно уважительно склонила голову перед Мортасом.

— Они-ума, с этого мига твоей хозяйкой становится моя жена Рейна, — объявил Мортас. — Подчиняйся ей во всём и береги её жизнь вперёд своей. Она же взамен подарит тебе имя, которое ты так ждала. И будет тебе хорошей госпожой.

Лошадь склонила голову ещё ниже.

— Жена моя, пойдём, — шёпот Мортаса достиг моего слуха. — Тебе нужно её коснуться.

— Нужно? Прямо так уж нужно?! — сорвался с моих губ дрожащий шёпот.

В ответ ёкай засмеялся низким приятном смехом.

— Да, чтобы заявить права, нужно коснуться, — и Мортас мягко подтолкнул меня в спину. — Всё будет хорошо, Рейна. Я не позволю ничему дурному с тобой случиться. Ты не веришь?

Я кивнула ещё прежде, чем об этом подумала. И только потом осознала, что это правда — я верила, что такой, как сейчас, Мортас не позволит мне пострадать.

Но эта лошадь… её грива всё ещё потрескивала пламенем, и я видела, как жар искажает воздух вокруг неё. Могу ли я коснуться её и не сгореть заживо?

Однако, раз Мортас рядом…

Осмелев, я шагнула к лошади. Ёкай шёл следом, его хвост лежал на моей талии свободным кольцом, даруя уверенность. Если бы кто-то сказал мне раньше, что хвост высшего ёкая тьмы подарит мне спокойствие — я бы не поверила ни за что.

И вот, я остановилась перед демонической кобылой. От её сильного тела исходил жар, как от печи. Красивая… страсть какая пугающая… Пламя на её гриве завораживало взгляд.

Я будто в забытьи протянула руку, осторожно самыми кончиками пальцев коснулась склонённой морды. И в изумлении ахнула. Шерсть оказалась тёплой, как нагретый солнцем бархат. Затаив дыхание, я поглаживала лошадь по широкой переносице.

Страсть… Страсть как всё содрогается в моей душе от этого демонического создания. Но ещё больше — от того, кто мне сделал такой подарок.

— Страсть… — прошептала я, не в силах сдержать искреннего восхищения.

И в тот же миг в моей голове раздался тихий голос, похожий на треск углей в костре:

«Благодарю за имя»

В месте, где моя ладонь касалась морды зверя, вдруг вспыхнул белый свет. И начал распространяться, окутывая всю огромную фигуру кобылы сияющим коконом. Я почувствовала, как и моя собственная белая искра магии внутри радостно отзывается на это сияние.

Форма лошади начала меняться. Втянулись в череп грозные рога. Пламя гривы угас, превратившись в ярко-рыжие густые пряди волос. Зловещий чёрный цвет шерсти сменился на благородную медь. Пропали клыки, из ноздрей перестал валить пар, и цвет глаз тоже изменился… Морда лошади сделалась тоньше и изящнее.

И вот, когда свет погас, на меня смотрели уже спокойные, умные глаза кобылы необычного небесно-голубого оттенка.

Мою ладонь обдало тёплое дыхание лошади. А затем она толкнулась носом в мою руку, как будто требуя ласки.

Рейна

Я гладила лошадку, всё ещё не в силах поверить, что это чудо — моё. В детстве я мечтала о своей кобылке, но о столь великолепно волшебной и не мыслила. Хотя я помнила прежний её демонический вид — это ничуть не пугало. Даже наоборот — как будто я знала особый секрет, а нутром ощущала — эта лошадка никогда не причинит мне вреда.

Мои пальцы скользили по тёплой медной шерсти. Лошадка блаженно фыркала, кося на меня небесно-голубым глазом.

— Страсть, — заворожённо прошептала я. — Красавица…

Лошадь тихо заржала, будто отвечая. Я засмеялась. Смех вырвался сам собой — кажется впервые за всё это безумное время, искренне и легко. Позади довольно хмыкнул Мортас.

— Я же говорил, что подарок тебе понравится, жена, — его голос прозвучал у самого моего уха. И если бы раньше я сжалась в страхе, то сейчас ощутила лишь жар, что наполнил моё уставшее за день тело.

— Поехали домой, жена.

Не тратя больше слов, Мортас подхватил меня за талию. А в следующий миг я оказалась сидящей на спине лошади. Прежде чем успела испугаться, позади меня на кобылку запрыгнул Мортас. Он обхватил мою талию кольцом хвоста, да ещё обнял сильными руками, широкая грудь ёкая прижалась к моей спине. Теперь даже если бы я очень захотела — не смогла бы упасть.

— Домой, Страсть, — приказал ёкай.

И лошадь пошла — плавно, удивительно мягко.

Вскоре я совершенно расслабилась. Напряжение отпустило, растворяясь в сгустившися сумерках. Ну и безумный же день! Но ещё страннее итог этого дня.

Ёкай был так близко. Я ощущала его запах, его жар… и, видно, от усталости мысль отстраниться лишь мелькнув, исчезла. Сидеть прямо я уже не могла — силы оставили. В какой-то момент сама того не заметив, я откинулась назад, плотнее прижавшись спиной к груди Мортаса. Моя голова сама нашла удобное место в изгибе его плеча. В груди разливалось щемящее тепло — благодарность за подарок. Даже если это только на сегодня… но остро хотелось поверить, что всё будет хорошо.

Хвост ёкая обвился вокруг моей талии крепче, и чуть сжался, притягивая меня ближе. Даже померещилось, будто Мортас глубоко вдыхает запах моих волос…

И вот лесная тропа кончилась.

Впереди проступили очертания нашего дома.

Когда мы подъехали ближе, то у крыльца я заметила гору из коробок, свёртков и тюков. Наши покупки. Рядом, привалившись спиной к колесу повозки, сладко спал молодой слуга в простой холщовой одежде. Его голова свесилась на грудь, он тихонько посапывал, совершенно не замечая, как серый кот Миуки с крайне сосредоточенным видом терзает когтями край ближайшей коробки.

Но тут кот замер. Повернув голову, уставился на нас светящимися глазами. А потом с громким негодующим «Марар!» побежал к нам. Его сердитый «тышыдык» был столь возмущённым, будто кота не кормили год, а уж взгляд, брошенный Миуки