Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

И потому, я забиваю на свои принципы не сближаться с ним, уверенность, которая после очевидной ревности в его глазах тоже покачнулась, а потому, резко притягиваю мужа за затылок к себе и впиваюсь в эту сочность губами, тут же врываясь языком в его рот.

Муж замирает, его тело напрягается, но буквально через несколько секунд он подается вперед, опуская ладонь на мою щеку, а второй касаясь плеча. Он отвечает мне глубоко, отчаянно и невероятно сладко, его язык танцует с моим, немного неумело, но он знает теорию. Их учат, но без практики. Это неожиданно заводит. Значит, он не так уж много практиковался со своей Рейной и мне неожиданно захотелось показать, что я лучше. Захотелось стереть его воспоминания о другой женщине и я чуть оттолкнув его, растерявшегося, сама сползаю на пол, и перекидываю бедро через его, вынуждая его вытянуть ноги и лечь прямо на пол.

Он позволяет все безропотно, хоть и теряется от моего напора. Это я тоже уже знаю, а точнее, во многом догадаюсь и додумываю услышанное. Местные женщины предпочитают инициативу от мужчин. Вернее, хотят инициативы от безынициативных мужчин. Женщин ублажают, а не наоборот и я понимаю его оторопь.

Склоняюсь к нему, нависая сверху и прохожусь короткими поцелуями по шее, замечая, как бешено бьется пульс, следом проводя языком по коже.

Муж же в какой-то момент отмирает и резко подается ближе, его ладони ложатся мне на спину.

И тут, уже пришла моя очередь впадать в оторопь. Потому что я не ожидала. Не думала, что он может быть таким.

Микайя целовал меня мягкими губами, добравшись до каждого сантиметра лица, шеи, груди. Совсем незаметно, я оказалась не нависающей над ним, а тающей в его объятиях, хоть и сидела сверху, ощущая бедром его твердое желание.

Его руки порой выдавали неуверенность и дрожь, но действовали по уверенному сценарию, оглаживали, сжимали, прижимали ближе, буквально следом срывая с моих губ стон, от которого по его коже побежали мурашки, я увидела их и по ощущениям, опьянела еще сильнее.

Муж ни на миг не останавливался. Он удивлял, обжигая дыханием, он продолжал целовать то сладко и нежно, то страстно и голодно. Боже. Меня вообще никогда в жизни никто так не целовал, как это делал муж и если их такому учат, то наверное, это первое в жизни, за что мне хочется благодарить.

Совсем незаметно, но муж поднял меня на руки. Легко и уверенно унес в спальню, а там уже сам нависал надо мной, полностью перехватив контроль.

И теперь его язык вырисовал умопомрачительные пируэты на моем животе, а пальцы, едва заметно дрогнувшие, уверенно распоясали мои мужские штаны и спустили их с бедер.

Судорожный вздох в этот раз сорвался с губ Микайи, хотя ранее он делал все тихо, а потом, я поняла, что окончательно пропала, потому что он начал целовать там, где сейчас больше всего изнывало мое тело.

Целовал, облизывал, ласкал пальцами, размазывая влагу.

Я уже не контролировала ни дыхание, ни стоны. Мои пальцы с силой впивались в шелковистые волосы и тут же отпускали их, впиваясь в покрывало.

Оргазм настиг резко. Будто цунами, настиг безвозвратно.

Подлетев и вжавшись бедрами в мужа, ведь он продолжал ласкать, я издала протяжный стон, зажмуриваясь.

В ушах звенело, дыхание было настолько сбивчивым, что я словно рыба хватала ртом воздух. Волосы прилипли ко лбу и вызывали желание умыться.

— Кажется, я понимаю, что в тебе нашла та Рейна, — произношу неосознанно и тут же спохватываюсь, подняв голову и взглянув на мужа. Его серо-голубые глаза потемнели, словно то самое цунами, тело выдавало напряжение а мои слова с очевидностью цепляли.

Муж сидел на коленях между моих разведенный ног опустив взгляд и с силой сжимал покрывало.

— Черт, Микайя, прости, — сажусь, притягивая мужа за тунику. Он все еще был одет, хоть и изрядно потрепан…мной.

Прижимаю его голову к своей груди, где все еще бешено лупило сердце, глажу по волосам, оставляя легкий поцелуй на макушке.

Слышу и чувствую судорожные глубокие вдох и выдох.

— Вы теперь снова отстранитесь от меня? — произносит подавленно, его голос подрагивает. И куда делся тот страстный ураган? Это будто две разные стихии в одном теле.

Снова тяну его как котенка за шкирку, вернее за тунику на спине, вынуждая отстраниться и наконец, посмотреть на меня.

Кажется, благодаря моему не сдержанному языку нам все-таки придется поговорить на эту тему.

— Почему ты так решил? — произношу сипло, поглаживая пальцами по предплечьям.

— Потому что я порченный и только что напомнил Вам об этом и теперь вы всегда будете помнить о том, что я совершил и тем самым буду портить Ваше настроение, — завернул он так, что я обалдело таращилась на мужа несколько секунд, прежде чем ко мне вернулась способность хотя бы закрывать рот.

— Микайя, — произношу с нажимом, потому что во мне все клокочет возмущением, — я родилась в том мире, где наличие у мужчины сексуальных связей до брака совершенно безразлично. И мне тоже, понимаешь? Это то, что было до меня. Если бы эта связь случилась, когда ты стал моим мужем… — Микайя по мере сказанного почти впадает в панику и быстро крутит головой, явно отрицая последнее, более того, вообще не допуская варианта, где он мог бы с кем-то связаться после проведения обряда со мной. Эти его эмоции настолько очевидны, что я чувствую, как внутри меня немного отпускает натянутая до этого пружина, потому что для моей побитой гордости, это как бальзам и я продолжаю говорить, — это бы цепляло и я бы злилась и более того, отстранилась от тебя…

— Нет, Рейна!!! — муж снова мотает головой, глаза большие, на лице отчаяние и я даже улыбаюсь, — я бы ни за что. Никто кроме Вас я…мне…

— Иди ко мне, — шепчу и притягиваю мужа ближе.

Микайя подается вперед, хотя не наваливается, но жмется ко мне, словно беззащитный котенок. Его колотит мелкой дрожью.

— Я это все начала к тому, что мне очень понравилось, — произношу мягко, — более того, к моему удивлению, так хорошо, так горячо, так страстно, — по мере сказанного, мой голос становится все более хриплым, томным, —