Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Боже, неужели уже виден живот? Я невольно приложила руку и поняла, что при тактильном контакте уже чувствуется. Отчего-то краска залила щёки, будто беременность была чем-то постыдным. Я поспешно отвернулась и пошла вперёд, надеясь, что мне не станет дурно в очередной раз. Хоть бы отвязался, хоть бы ушёл, но Евгений Петрович не унимался.

— Пойдёмте, накормлю вас, горемычная, а то упадёте при дороге.

— Да какое вам дело до того, что со мной происходит? — не удержалась я, резко остановившись и развернувшись к нему. — Чего прицепились ко мне? Я уже не претендую на имущество вашего брата. Наверное, вы об этом слышали. Так почему вы не можете оставить меня в покое?

— Эй, дамочка, кажется, это я шёл по своим делам и никого не трогал, а вы, именно вы, вывалились прямо на меня из аптечной лавки. Так что нечего говорить о том, что я вас преследую. Скорее, это вы провоцируете меня на якобы случайные встречи!

— Да и в мыслях не было с вами встречаться! — воскликнула я возмущённо, и несколько прохожих обернулись.

Я устыдилась. Нас, наверное, в городе уже запомнили. Постоянно ругаемся посреди улицы. Стыд-то какой!

Евгений Петрович заметил некую заминку во мне, поэтому весьма нагло схватил за руку и потащил через дорогу прямо в какой-то захудалый паб. Честно говоря, я даже не поняла, как оказалась сидящей за приземистым деревянным столиком, а разбитная подавальщица пришла узнавать, какой у нас заказ.

Евгений Петрович развалился на стуле напротив и заказал горячую наваристую похлёбку с мясом, мясной пирог и салат. Подавальщица убежала, не преминув подмигнуть ему, а мужчина долго смотрел ей вслед, разглядывая, наверное, шикарную задницу. И почему-то я разозлилась на это. Жёстко так разозлилась, прямо вспыхнула. Захотелось сказать что-то колкое, едкое, обозвать кобелём или кем-то подобным. А потом очнулась. Мне-то какое дело? Пусть смотрит на какой угодно зад, если ему нравится. Неужели во мне так сильны чувства прежней Екатерины Павловны, и она его безумно ревнует?

Боже, что я здесь делаю? Почему я сижу напротив своего лютого врага, когда он смотрит на меня насмешливо и снисходительно? Неужели я буду есть пищу, которую он мне подаст? Зачем? Но желудок так ныл, а голова так сильно кружилась, что я реально боялась: сейчас встану и опять свалюсь в обморок. Поесть надо.

Сама за себя заплачу, решила я, и когда подавальщица принесла еду, я поблагодарила её и с улыбкой сунула в руки несколько монет. Девушка расплылась в улыбке, поблагодарила и умчалась прочь, а Евгений Петрович сразу же помрачнел.

— Вы, наверное, не расслышали, — произнёс он так, будто я задела его гордость, — что я заплачу за эту пищу. Почему вы не послушались меня?

Я нахмурилась и посмотрела на него вопросительно.

— А с чего я должна вас слушаться? Вы мне никто. Вы мне ни муж, ни друг, ни товарищ, ни покровитель. Вы просто человек, который зачем-то меня сюда притащил. Я бы даже сказала: совсем не друг и совсем не товарищ. Найдите мне причину, по которой я должна была быть покорной вам.

В глазах Евгения Петровича вспыхнуло раздражение.

— Может быть, просто потому, что мы цивилизованные люди и знаем, что такое этика отношений? — произнёс он пафосно.

— Мне до ваша этика отношений до лампочки... то есть, совсем неинтересна! — парировала я. — Знаю одно: я доверяю искренним простым людям. Лукавым и жестоким не доверяю. В какой категории находитесь именно вы, по-моему, вполне очевидно.

— Правда? — он заломил свою тёмную бровь. — То есть вы считаете, что я недостоин ни доверия, ни уважения, и во мне нет чести?

— Я так не говорила, — осторожно произнесла я, — но вы ведёте себя странно, и мне это не нравится! Говорю вам в последний раз: сегодняшняя наша встреча — совершенная случайность. Если это происки судьбы, то я не знаю, чего она добивается. Давайте разойдёмся мирно и забудем друг о друге. Давайте в следующий раз, когда встретимся на улице, сделаем вид, что незнакомы. Кажется, это наилучший способ избавиться от прошлого.

— Правда? — странным тоном поинтересовался Евгений Петрович. — А что вы сделаете с тем фактом, что ваш бывший муж до сих пор не встаёт с кровати и очень болен? И виной тому вы и ваша испорченность!

— Это неправда, — твёрдо возразила я. — Абсолютная неправда. Трофим Петрович выбрал свой собственный путь. Если он и несёт последствия, то только из-за этого самого выбора. А теперь мне пора.

Я не притронулась к еде и попыталась подняться на ноги.

— Сядьте немедленно, — властно проговорил Евгений Петрович, — или мне придётся кормить вас насильно!!!

Глава 23. Эффектно попрощалась...

Евгений Петрович явно перестал себя контролировать. Это произошло с ним в тот момент, когда эта наглая девица пристально, с очень короткого расстояния посмотрела ему в глаза. И он утонул. Почему он раньше не замечал, что эти глаза так блестят?

И тут её желудок громко заурчал на всю улицу. Евгений Петрович встрепенулся. Так она голодна, и поэтому её шатает??? Он сам не понял почему, но что-то внутри него вспыхнуло.

Чувство вины усилилось, и он буквально силком потащил её в соседний паб, намереваясь накормить. Всеми силами хотел казаться фамильярным, нёс всякую чушь, отчаянно хотел её задеть, чтобы она гневалась, злилась. Хотелось просто втоптать её в грязь, но при этом она обязательно должна была поесть!

Он и сам не понимал, почему зациклился именно на мысли, что голодную не отпустит ни за что, вдруг бывшая невестка упадёт ещё где-то по дороге и станет жертвой каких-нибудь преступников.

Ну вот зачем она соблазнилась на деньги его брата? Зачем была слишком жадной и меркантильной?

Нашла бы себе какого-нибудь небогатого мужа-ремесленника и жила бы спокойно в тёплом доме, у мужа под боком и не тыкалась бы теперь непонятно где совершенно голодная!

Однако при этом Евгений Петрович постоянно ловил себя на всяких странных мыслях. Представляя сидящую напротив девицу замужней, он ощущал раздражение. Представляя её униженной и растоптанной, испытывал чувство вины. Представляя опозоренной и умоляющей о милости, не испытывал никакого удовлетворения.

Да что же это происходит?

Но однозначно она его раздражала своей самоуверенностью, своим вызовом. И почему раньше он этого вызова не замечал?

Может, потому что она тщательно скрывалась? Её глаза