Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Что оставалось делать, как не давить на слабое место? Самый верный способ подстегнуть память.

Краузе наморщил лоб.

— Повторюсь — до сей минуты я верил в несколько иное положение событий…

— Да, и были готовы скрывать грехи возлюбленной. Но теперь оказалось, что она… безгрешна и в опасности.

— Я женюсь на ней и увезу в Россию!

Что за… как она там говорила?.. «Гусь хрустальный»?.. Вот именно — гусь! Взять себя в руки, ярость делу не помощник.

— Так вы ей не поможете, Краузе. Мы должны найти тех, кто напал на вас. Понятно?

— Тогда надо позвать полицию. Я…

Вартислав закатил глаза. За что ему так повезло с людьми тут? Они совсем не умеют решать своих проблем самостоятельно?

— О чем вы говорите? — подоспела Мария на помощь к своему жениху.

И невдомек девице, что на ней уже почитай женились и увезли в Россию. Варт кратко перевел, встал, чтобы подкинуть дров. А еще пройтись, сбросить гадкий узкий свитер и раздражение. Половицы скрипят у двери и под столом. Подвинуть стол к стене… Так лучше.

— Fritz, vspomnite, hot strochku! — взмолилась девица на своем русском.

Должно быть, свадебное путешествие планируют. Краузе отвечал тихо, с паузами и проникновенно, а Мари заинтересованно кивала.

Надо же, какое зеркало! Варт пригляделся, даже ногтем постучал. Венецианское?.. Таких чистых выискать сложно. Вот и подарок перед женитьбой. Лишь бы что в лавку не тащил этот Краузе… Сразу знал, что женится.

В конце концов, почему его так должно сердить, что у этих дураков все сложилось?.. Потому, что уже не посидит с ней у камина?.. Посидит, он же младший брат. И контрабандистов все равно выследит. Пойдет в подземелья, заодно брошь поискать. И перережет всех, если сотрудничать не станут. Только найти дагу, которую отобрал этот чопорный немец со странными понятиями чести.

Вот только тогда он ее не поцелует никогда кроме как в лоб… Но не велика беда. Пригладил вихор на затылке. И сунул нос на лестницу.

Но его остановила возбужденно горящая щеками Мария.

— Нам надо встретиться с бородой!

— Что?..

— Там, в записках, было с большой буквы «Борода». Тут не надо быть экспертом в детективах, чтобы понять, что это прозвище. «Орион» — это точно Грюнвальдская площадь.

— Грюнвальдская⁈.

Опять они чествуют поражение тевтонцев⁈.

— Ну, ее еще не существует — я едва не спалилась… Сейчас ее только планируют строить, будет носить имя кайзера Вильгельма — Краузе видел планы в ведомстве, там пока едва сровняли с землей форт, и всюду грязюка. А вот в моем Щецине она уже есть, как главная их трех площадей, которые построены под тем же углом к Одре, что пирамиды Египта — поверье из астрологии, связанное как раз с созвездием Ориона.

— И?..

Они там все в будущем так путано говорят и думают?

— И — если кто знает про этот план — то название места явки отличное. И «черный Роберт» — что это, как не какао-бобы? Был такой торт «Негр в пене», и он как раз про какао, а уменьшительное от «роберт» по-русски звучит как раз «боб»…

— Мари?

Теперь она вернулась к укладу «блаженная».

— Знаю, — она махнула рукой, излишне весело и возбужденно, как для такой тяжелой ночи, — все это догадки, но мы ведь проверим, правда? Краузе я уговорила не заявлять про нападение в полицию — нечего, чтоб они нас начали подозревать, как он… Он и так, кажется, не уверен, что это не я… А дело оставить так нельзя — иначе фрау Фрунзе в опасности, да и нам придется оглядываясь ходить, а нам еще жить здесь… И лавку вот держать. Так как — ты согласен?..

Ну… что он мог сказать? Мало того, что в ее рассуждениях было рациональное зерно, так еще и отказать трясогузке Машеньке Вартислав оказался совершенно не в силах. Раз уж они с инженером не про свадьбу говорили.

Надо будет втихаря поменять свой документ с безобразного Ветрова, который младший брат.

* * *

Даже если взорвать весь душевный боезапас,

Пробить пространство и время, мне не вернуться туда,

Куда смотрит и смотрит мой странный упрямый компас,

Где по тонкому льду все бегут дней твоих поезда.

Мельница. Dreadnought.

Виадрус.

Виадрус не ведал, что так бывает, но он и вправду не находил себе места от волнения. Неужто его питомцы, его драгоценный эксперимент взял и загнулся там, на суше, где эти их дома и замки?.. Пять дней прошло, новый год вступил в права, он несет вахту по всей померанской Одре этого тысяча восемьсот девяносто шестого вместе с рыбами — и ни слуху, ни духу!..

Так нечестно, он так не играет! И ведь дал им второй шанс жить, а они — профукали?.. Что за люди, что за…

Но вот — свершилось. Мимо обледеневшего по окончании оттепели железного моста, где куковал продрогший бог, ступая осторожно и едва ли не робко, крался княжич-бастард. Вартислав как его там Грифичев. Ступая неловко по скользкому каменному откосу, воровато оглядываясь на темную массу портовых складов с ржавыми кольцами, на верфь, уже задымляющую котельным паром серый рассвет. Крепче запахиваясь в плащ, зябко, втягивая голову в плечи.

Вот именно — он сам тут озяб, высматривая жмурика! А тот и не почесался.

В такое утро у причалов праздных гуляк уже нет, шумных торговцев — еще. Только сонные рабочие спешат на мукомольню, лесопилку и всякое такое их местное. Вонючее, смольное, черное. Спешат и видят последние сны, обычно про еду или премию.

Виадрус настолько был рад видеть питомца живым, что даже подкинул бы беднягам Машину сотку, только та пока не в ходу. Тихонько ломая некрепкий лед у откоса, подгреб поближе.

Вартислав Грифичев остановился у вмерзшей в деревянный причал старой баржи, прищурился в сторону моста — а оно да, от газовых фонарей, которые скоро гасить пора, лед на железе кажется бриллиантами из древнего сказания. Или янтарем из чистым слез Юрате. Повел носом и поморщился, смахнул рукавицей с плеча копоть.

Только вот был он один, тут что-то не сходилось. А ну как Машуля Ветрова каюкнула? Обидно было бы.

— Где женщину потерял? — уточнил бог сварливо.

Княжич едва