Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

— Не стоит, — процедил он.

— Стоит. Если вы рухнете на пороге, прятать вас станет заметно труднее.

Он посмотрел на меня сверху вниз долгим нечитаемым взглядом. Ладонь с косяка убрал. Выпрямился.

Гордый. Истока свет, он ещё и гордый. Этого мне для полного счастья и не хватало.

Я толкнула дверь.

Внутри всё было прежним. Тёплый влажный воздух, запах хвойной эссенции, чистого камня и дорогого масла. Мягкий свет ламп. Тишина, купленная за очень большие деньги.

Шаги я услышала раньше, чем увидела его самого. Мягкие, босые, почти беззвучные.

Сайс вышел из-за поворота коридора и остановился.

Секунду он смотрел на меня, и на его красивом лице проступило вежливое, тщательно выверенное удивление. Ровно столько удивления, сколько прилично показать гостье.

— Госпожа. — Он коротко поклонился. — Признаться, я ждал вас несколько... позже. Мы условились о двух неделях.

— Обстоятельства изменились.

— Это я уже вижу. — Его взгляд скользнул за моё плечо, к высокой фигуре в тёмном плаще, и стал непроницаемым. — Вы привели гостя. Прошу простить, но наши правила...

— Мне нужна комната, — перебила я. — Очень желательно, чтобы никто не узнал о посетителях в ней. Я заплачу столько, сколько скажете, и ещё сверху за то, что вы забудете о том, что видели сегодня.

— Госпожа, при всём уважении, это заведение не постоялый двор. Мы не размещаем...

— Сайс. — Я шагнула ближе и понизила голос. — Наша сделка все еще в силе. И мне нужна ваша помощь.

Он молчал. Взвешивал. За его спиной, в глубине коридора, ровно и уютно горели масляные лампы, где-то плескалась вода, и всё это мирное тёплое благополучие сейчас зависело от одного его слова.

— То, о чём вы просите, госпожа, стоит дороже денег.

— Назовите цену.

— Сначала я хочу понять, за что именно её назначаю.

Он не договорил.

Мой спутник шагнул из полумрака прихожей на свет и легким, почти небрежным движением откинул капюшон.

Стало очень тихо.

Слышно было, как в глубине коридора мерно капает вода с бортика в бассейн. Как потрескивает фитиль в ближайшей лампе. Как где-то за стеной, в другой, обычной жизни, приглушённо смеётся женщина.

Сайс смотрел на него. Сначала спокойно, оценивающе, как смотрел бы на любого богатого чужака. Потом его взгляд зацепился за лицо. За бледную до мраморной синевы кожу. За глаза.

За глаза без белков и без зрачков, два гладких чёрных провала, в которых плавали отражённые огоньки ламп.

Смуглое лицо Сайса медленно теряло краски. Его взгляд метнулся с лица гостя вниз, к бледным рукам, потом снова вверх, к чёрным провалам глаз, и застыл. О чём он подумал в это мгновение, я знать не могла. Может быть, о старых книгах и фресках, которых навидался в своём Талмийском университете. Судить я могла только по его лицу, полному непонимания и ужаса.

Сайс отступил на полшага.

Губы шевельнулись, и он произнёс несколько слов на своём певучем языке. Я не поняла ни слова, но эта интонация подсказывала, что сейчас он искренне поминает всех святых Истока разом.

— Он знает старые наречия, — с явным удовольствием отметил повелитель Бездны. — Какое приятное место ты выбрала, маленькая леди.

Сайс перевёл взгляд на меня. Дежурная учтивость исчезла из его тёмных глаз бесследно, словно вода с раскалённых камней парной. Там остался вопрос. Огромный, во весь его немалый рост, вопрос.

— Госпожа, — очень ровно, очень тихо сказал он. — Кого вы ко мне привели?

Отвечать на этот вопрос честно было чистым безумием. Но просто стоять и молчать было ещё хуже. Сайс смотрел на моего спутника, и с каждым мгновением этой тишины его лицо становилось старше.

— Вы образованный человек, Сайс, — тихо сказала я. — Думаю, вы уже ответили себе сами.

— Нет. — Он покачал головой. Медленно, словно она стала очень тяжёлой. — То, о чём я подумал, невозможно, госпожа. Этого не может быть.

— Сегодня вечером открылся разлом. Вы слышали колокола. Весь город их слышал.

— Колокола звонят по любому поводу. — Он говорил быстрее, чем обычно, и певучий акцент проступал в его речи всё отчётливее. — Гроза. Знамение. Пожар на другом берегу. А это... — Он коротко кивнул на неподвижную фигуру в плаще. — Это может быть болезнь. Я слышал о снадобьях, от которых заливает глаза чернотой. Или намеренная маскировка, чтобы ввести в заблуждение. Удачная подделка, рассчитанная на впечатлительных.

Мой спутник слушал всё это с выражением вежливой скуки. Потом неспешно повернул голову к ближайшей лампе и выдохнул.

Огонёк за стеклом присел, съёжился и умер. Следом, один за другим, погасли ещё три, по всей длине коридора, словно кто-то невидимый прошёлся вдоль стены и прищипнул фитили пальцами. Тьма мягко сомкнулась вокруг нас. Остался единственный светильник в дальнем конце, и в его дрожащем свете чёрные глаза моего спутника казались двумя дырами, прорезанными в мире насквозь.

— Подделка приносит свои извинения, — сказал он.

Стало слышно, как Сайс сглотнул.

— Верните свет, — очень ровно попросил он.

— Как скажете.

Лампы ожили разом, все четыре. Сайс не вздрогнул. Он вообще не пошевелился, только костяшки сжатых кулаков побелели, и мне на короткое мгновение стало его отчаянно жаль. Несколько часов назад я сама стояла на мосту с этим же выражением лица.

— Сайс. — Я шагнула ближе. — У нас очень мало времени. Инквизиция уже подняла весь город. К утру дознаватели начнут прочёсывать нижние кварталы, и есть надежда, что купальни они обойдут стороной, потому что бесполезно искать мага пустоты среди ему подобных. К тому же он, — я метнула взгляд на повелителя, — ослаблен и вряд ли представляет угрозу. Помогите нам избежать беды, Сайс.

— Беда придёт в любом случае, маленькая леди. — Мой спутник изучал погасший фитиль с ленивым любопытством естествоиспытателя. — Не обманывайте доброго человека. Разница только в размерах беды. Второй раз заживо меня не похоронят. В прошлый раз я вежливо пришёл на переговоры, и мне это дорого обошлось. Больше я на переговоры не хожу.

— Вы не помогаете, — процедила я.

— Я предупреждаю. Честность нынче редкость, цените.

Сайс перевёл взгляд