Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

Полина

Через пятнадцать лет после свадьбы

Наш дом уже давно перестал быть просто большим домом с яблоневым садом. Он стал местом, в котором никогда не бывает совсем тихо. Даже если все вроде бы спят. Где-то обязательно кто-то шепчется, скрипит половицей, пьет воду, спорит с братом, читает под одеялом с фонариком или идет к нам в спальню с фразой «мам, пап, у меня под кроватью монстр…».

Иногда мне кажется, что у нас не четверо детей, а как минимум двадцать, иначе я не могу объяснить, откуда в одном доме может быть столько движения, смеха, шума, слез, объятий, рюкзаков, недоеденных яблок и бесконечных разговоров.

Четверо детей… Старший Егор, Артемий поначалу носил его на руках так торжественно, будто это не ребенок, а самая высокая государственная наград. Дочь Мария, которая еще в три года научилась смотреть на отца так, что он расплывался счастливой лужицей и был согласен на все. Потом близнецы Саша и Коля, после появления которых я окончательно перестала считать, что в этой жизни можно что-то планировать всерьез. И все это время рядом со мной был один и тот же мужчина, который, по идее, должен был бы сойти с ума от количества детей, шума и хаоса, но вместо этого каким-то удивительным образом становился только… надежнее. Теплее. Иногда смешнее.

Он все еще ворчал. Все еще ревновал. Все еще смотрел на меня так, что у меня даже спустя пятнадцать лет иногда сбивалось дыхание. Но при этом мог сидеть на полу в детской, заплетая Маше косу так сосредоточенно, будто от этого зависит судьба человечества, или читать вслух, меняя голоса всем персонажам, или спать на краю кровати, потому что ночью к нам пришли сразу двое детей и одна собака, и ему места не осталось вообще.

Иногда я просыпалась раньше всех, спускалась на кухню, ставила чайник и просто сидела в тишине. И вот в такие минуты особенно ясно чувствовалось, что любовь не стала меньше. Не превратилась в привычку. Нет. Она просто стала другой. Спокойнее, может быть. Глубже точно. Надежнее.

В тот день было воскресенье, и, конечно, никакой настоящей тишины у меня не получилось. Я только успела налить себе чай, как на кухню пришел старший, уже почти взрослый, выше меня на полголовы и ужасно похожий на Артемия.

— Мам, — сказал он, сонно почесав затылок. — А папа опять уехал на пробежку в шесть утра?

— Не опять, а как всегда, — ответила я. — Иди умойся и не делай вид, что ты не знал. Он тебя вчера еще звал.

— В шесть утра звать ребенка на пробежку — это вообще законно?

— Ты ему это сам скажешь, — усмехнулась я.

— Нет уж, я жить хочу.

Через десять минут на кухне уже была дочь, за ней один из близнецов, потом второй, потом Артемий вернулся с улицы и сразу, с порога, не снимая куртки, притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— Доброе утро.

— Ты холодный, — пробормотала я.

— Сейчас согреюсь.

На это Маша очень выразительно закатила глаза.

— Господи, вы вообще можете хоть один день начать не как влюбленные подростки?

Артемий посмотрел на нее совершенно серьезно.

— Неа, и через тридцать лет не сможем.

Я только покачала головой и пошла доставать еще чашки. И вот в такие моменты я особенно ясно понимала: вот оно. То самое счастье, которое я когда-то даже представить не могла.

Вечером, когда дети наконец разошлись по комнатам, мы с Артемием остались вдвоем в гостиной. Он сидел на диване, я устроилась рядом, поджав ноги, и смотрела на него. На его сильные руки и седину, которая начала появляться у висков раньше, чем он готов был это признать. На то, как он читает что-то в телефоне, хмурится, а потом вдруг, почувствовав мой взгляд, поворачивается ко мне.

— Что?

— Ничего.

— Это «ничего» у тебя всегда подозрительное.

Я улыбнулась.

— Просто думаю, что ты все еще мне очень нравишься.

Он медленно отложил телефон в сторону.

— Все еще?

— Очень смешно. Я сейчас между прочим нежности тебе говорю.

— Продолжай, — сказал он уже тише. — Мне нравится.

Я подползла ближе, положила голову ему на плечо.

— Мне иногда кажется, что я вообще не заметила, как мы дошли до этого. Как «не трогай меня без спроса» переросло в четырех детей, общий дом, и привычку писать друг другу даже из соседней комнаты, что чай готов.

Он усмехнулся.

— Ты все заметила. Просто теперь делаешь вид, что это само случилось.

— А не само?

— Нет. Это я тебя упрямо любил.

Я засмеялась и ткнула его пальцем в бок.

— Какой скромный мужчина.

Он повернулся ко мне, коснулся пальцами моей щеки и вдруг стал очень серьезным.

— Полина.

— М?

— Я бы все равно выбрал тебя. Даже если бы знал, сколько у нас будет детей, сколько бессонных ночей и что ты так и не перестанешь спорить со мной по каждому поводу.

— А я бы все равно согласилась, — сказала я тихо.

Он ничего не ответил. Просто притянул меня к себе ближе и поцеловал так, будто мы снова молодые, безумные и у нас все еще впереди.