Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

Мама задумчиво постучала ногтем по подлокотнику.

— Очень просто. Будь собой.

Я уставился на нее.

— Это худший совет из возможных.

— Напротив. Просто ты должен быть не болтливым павлином, который влезает в окна и дерется в трактирах. А мальчиком, которого мы с отцом воспитали. Покажи девочке, что вполне способен видеть только ее, не отвлекаясь на остальных.

Я промолчал – потому что именно это и собирался делать. И потому что слышать такое от матери было подозрительно неловко.

— Убеждать Оливию в этом не надо, — продолжила Кларисса. — Все равно не поверит. Она должна понять сама.

Отец кивнул.

— Когда поймет, — добавил он спокойно, — я подскажу, где взять подходящее кольцо.

Я быстро перевел на него взгляд.

Мама улыбнулась так, будто речь шла не о моей, вообще-то, судьбе, а о покупке десертов к ужину.

— А если нет, — продолжила она, — значит, Оливия не та, кто тебе нужна.

— Нет, — сказал я сразу.

Слишком резко. Слишком уверенно.

Но иначе не вышло: потому что в своем последнем предположении мама ошибалась, впервые за весь разговор и всю мою жизнь.

Оливка была именно той.

Проблемной. Колючей. Недоверчивой. Опасной для душевного равновесия. Но именно той.

Мама посмотрела на меня внимательно и усмехнулась уголком губ.

— Какой упрямый.

— В тебя пошел, — буркнул я.

— Скорее, в отца. Именно поэтому и боюсь, как бы не пришлось снова все устраивать за вас.

Я моментально насторожился.

— Мама, нет!

— А что в этом такого? — совершенно невинно спросила она. — С Эдмондом вышло прекрасно. Он теперь счастливо женат, и все потому, что невесту ему выбрала я.

— Ты не выбирала, — напомнил отец.

— Направляла, — отмахнулась она. — Это даже лучше.

Я застонал.

— Со своей невестой я разберусь сам! — заявил я так, чтобы леди Стоунхар и думать забыла о том, чтобы влезать в мои отношения.

А она могла. Я сам видел.

— Какой грозный, — протянула мама. — Смотри не затяни, а то девочка еще опомнится и сбежит.

Я хмуро посмотрел в сторону двери, за которой исчезла моя строптивая некромантка вместе с Мором и Изабель.

Нет уж.

Сбегать я ей больше не позволю.

По крайней мере, не без боя.

Глава 17. Как научиться жить с фамильяром и не сойти с ума

Оливия Мортимер

Я шла туда, куда несли меня ноги. Не глаза – они были не шибко внимательными, иначе выбрали бы направление к выходу, а не к задним дверям, откуда я попала в сад, а после – на пляж. И вряд ли я туда добралась сама, потому что периодически голос в голове корректировал направление.

«Сейчас левее. А тут ступеньки. Теперь вон туда, между кустами. Ага, сюда, и потом налево сверни. Да налево, кому говорю!»

Я на него внимания не обращала. И его это, кажется, задело.

«Вообще-то, я теперь твой фамильяр. Могла бы испытывать чуть больше почтения».

Я опустила взгляд вниз. Мохнатый рыже-черный кот, удобно устроившийся в моих руках пузом кверху, смотрел на меня насмешливо.

— Мне не нужен фамильяр, — заявила я со всей уверенностью.

«Всем нужны фамильяры» — продолжал звучать в моих мыслях кошачий голос.

— Только ведьмам и ведьмакам. А я – некромант.

«Одна ерунда».

— Это не ерунда, а принципиальная разница.

«Скажи это моей великолепной шерсти».

Я фыркнула.

Пляж оказался пустым. Только море шумело, накатывая волнами на светлый песок, да ветер тянул с воды прохладой и солью. Я замедлила шаг, потом остановилась совсем.

Святые кости!

Море.

Я ведь и правда никогда не видела его так близко. Не из чужих рассказов, не на гравюрах, не в дурацких брошюрах для богатых дам, мечтающих о курортах, а вот так – настоящее, живое, бесконечное. Оно дышало, шумело, искрилось под солнцем и выглядело так, будто могло проглотить все мои неприятности просто из вредности.

На какой-то миг даже стало легче.

Потом Мор в моей голове ехидно кашлянул.

«А теперь можешь быть благодарна».

— За что?

«За меня. И за то, что я привел тебя сюда».

— Я тебя не просила.

«Это не значит, что я не был полезен».

Я опустила кота на песок. Он тут же сел, обвив лапы скорпионьим хвостом, и уставился на меня с видом существа, которое только что оказало мне великую услугу и теперь ожидало заслуженного обожания.

— Послушай, — сказала я терпеливо, как говорила бы с особенно упрямым умертвием. — Тебе же нравится у Стоунхартов?

«Разумеется».

— Ну так и оставайся у Стоунхартов.

Мор прищурился.

«Тебе тоже здесь нравится. Просто ты пока этого не поняла».

— Неправда.

«Тут море».

— И что?

«Солнце. Воздух. Цветы красивые. Местами опасные, но если к ним не лезть, они вполне себе ничего».

Я скрестила руки на груди.

— Очень содержательная речь.

«И вообще, глупо врать тому, кто сидит у тебя в голове».

Это было до обидного справедливо.

Я отвернулась к воде.

Ладно.

В чем-то кот был прав: место и вправду было красивое. Даже слишком. Песок, волны, солнечные блики на воде, запах соли и нагретых трав из сада за спиной – все вместе складывалось в какую-то картину из чужой жизни. Той, где люди не убегали из академий, не дрались в трактирах и не везли фиктивных невест знакомиться с родителями.

Вот тут, разумеется, мне на ум пришел Арчи. Потом его невыносимая мать. Потом их дом.

И настроение, только начавшее выкапываться из могилы, бодро полезло обратно.

— Все бы ничего, — мрачно сообщила я морю, коту и собственной неудавшейся судьбе. — Только люди тут так себе.

— Неправда, — раздалось за спиной. — Я очень даже хороша.

Я обернулась.

Изабель сидела на ветках ближайшего дерева так уверенно, будто действительно родилась где-то между кроной и небом. Ноги болтались в воздухе, коса окончательно развалилась, а на меня она смотрела с тем видом, с каким смотрят на особенно интересную находку.

— А ты не грохнешься? — спросила я у девчонки прежде, чем успела подумать.

— Это исключено, — важно заявила она. — У меня с деревьями уговор. Я помогаю им расти, а они за это меня не обижают.

Я прикрыла глаза.

В этом