Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

«Я что – влюбилась в этого разбойника? – вдруг задала она себе вопрос. – Или это просто физическое влечение? Почему я так много думаю о нем?! А сегодня?.. Я весь вечер глазела на него, на его губы… И мне были приятны прикосновения его рук, такие волнующие… У него красивые длинные пальцы. И руки сильные. Как он подхватил меня! И нёс так, словно я пушинка какая-то… И ведь он тогда спас меня. Почему? Просто потому, что не желает лишних смертей? Или я, и правда, нравлюсь ему? И имя у него красивое. Юн Хо… Юн Хо… Такое мелодичное и певучее… Ох, Лерка, Лерка! Кажется, ты, и впрямь, втрескалась в этого «Робин Гуда»! Глупая, глупая Лерка!»

С этой мыслью девушка скользнула в объятия сна.

Всю ночь ей снилось что-то томительно-жаркое, отчего сердце начинало стучать быстро и неровно. Она чувствовала на разгоряченном теле чьи-то большие ладони, так мучительно-сладко оглаживающие все изгибы, что сама тянулась к ним, подставлялась под эти руки, обладателя которых она так и не увидела.

Потом руки сменились нежными, мягкими губами, и по коже девушки, ставшей в этом сне необыкновенно чувствительной, словно разлилось жидкое пламя. Она громко застонала, не в силах сдерживаться, и… проснулась.

Первые мгновения не могла понять – где она. Потом спохватилась, что, наверное, проспала будильник, и нужно срочно вставать на работу – сегодня ее очередь открывать магазин. Девушка резко вскинулась, сев в постели, и снова застонала – теперь уже от горького разочарования: вокруг, в полумраке нарождающегося утра, была все та же, ставшая уже привычной, обстановка комнаты Со Хён – с низкими широкими комодами вдоль стен, с решетчатым, забранным деревянными планками окном, оклеенным рисовой бумагой. Валерия откинулась обратно на матрас, охнула, угодив затылком прямо на твердый валик подушки. Шепотом выругалась себе под нос. Потерла пальцами затылок.

Вот к чему ей этот сон приснился? Как девчонка-подросток, ей-богу! Подумала так и тут же хихикнула, предусмотрительно зажав рот ладошкой.

Ну да! Тело-то принадлежит совсем юной девочке. Вот только мысли в мозгу – Лерины… Блин, и все-таки – кто же снился ей? Всё указывало на то, что черноглазый разбойник, хотя лица она и не видела. Но почему-то была уверена, что это именно он… И главное: эти руки она совсем недавно ощущала на своем теле, когда он так бесцеремонно подхватил ее там, на берегу реки, и босоногую понес прочь от воды. Это определенно были широкие ладони разбойника… Почему-то там, в своей прошлой жизни, она никогда так не реагировала на парней. А впрочем, у Леры был не такой уж и богатый опыт. Она, конечно, целовалась с мальчиками в старших классах. Правда, тогда ей это не понравилось – ни мокрые губы мальчишек, ни то, как они пытались засунуть свои языки ей в рот… Брр… А позже ей и встречаться-то было особо не с кем. Да и некогда – работа отнимала все время. Работа и дорамы. И никто там, в прошлом Леры Власовой не носил ее на руках…

Девушка хмыкнула. Вся прошлая жизнь показалась ей пресной и скучной. А само ее появление в этом мире было на грани – ее попытались убить! Слава богу – жива осталась… Пусть так, пусть совсем в другом теле, но все-таки…

Девушка свернулась в клубочек, благодаря неизвестных изобретателей теплых полов. Вообще это было настоящее чудо местной архитектуры – теплый пол, называемый здесь ондоль.

Смотря многочисленные дорамы, Лера не могла не заметить, что герои, входя в дом, непременно разувались, оставляя обувь при входе, но только теперь поняла, почему они это делали.

И любопытная и любознательная девушка начала присматриваться, прислушиваться к разговорам слуг, которые она случайно ловила иногда, а порой и осторожно расспрашивать свою кормилицу и Ха Юль об особенностях ондоля. Ненавязчиво задавала вроде бы невинные, нейтральные вопросы. Болтушка Ха Юль, даже особо не задумываясь, все выкладывала молодой госпоже, как на духу, полагая, что расспросы «Со Хён» связаны именно с мнимой потерей памяти.

Как поняла Валерия, ондоль являлся уникальной системой отопления комнат с помощью теплого воздуха и дыма, перемещающегося под полом от очага к дымоходам, нагревая камни в основании пола.

В использовании отделки для пола даже в одном только отдельно взятом доме советника Шим Она Лера заметила удивительную изобретательность мастеров. В некоторых помещениях была использована отделка пола промасленной бумагой, в других – отделка тканью, смолой сосновой шишки, даже из порошка сосновой коры. В матушкиных покоях пол был особенно красивым – со множеством необычных ярких цветов и витиеватых узоров.

Как позже узнала Лера от той же кормилицы, советник Шим приказал сделать для личных покоев своей супруги пол с отделкой из дорогой шелковой ткани, украшенной красивыми цветами и витиеватыми узорами, которую уложили поверх нижнего, бумажного покрытия. Цвета и мягкие текстуры шелка добавляли тепло и уют в помещение.

Но больше всего Валерию поразило, что можно делать полы из промасленной бумаги. Именно такие были в ее комнате. И когда однажды она, как будто ненароком, спросила у старой нянюшки об этом, та, с жалостью взглянув на свою любимицу, «не помнившую» даже таких простых вещей, подробно рассказала ей обо всем. Откуда самой няне это было известно – девушка не знала, но с раскрытым ртом слушала, как увлекательную сказку, ее рассказ.

Сначала на «черновом» полу из камней равномерно распределялась глина, утрамбовывалась в щели, образуя сплошную гладкую поверхность. После высыхания её по всему полу наклеивался первый слой рисовой бумаги низкого качества. Затем клеилась бумага более хорошего качества. Так как материалы укладывались внахлёст, по швам был виден небольшой подъем, создавая узор квадратной формы по всему полу. Следующим шагом было смазывание пола маслом сои или семян кунжута. Это делало поверхность гладкой и блестящей. Для окраски добавляли масло из семян гардении, которое давало богатый янтарный оттенок. Этот процесс также делал напольное покрытие водонепроницаемым.

Таким образом, получался не только прочный и практичный, но и красивый пол: гладкий на ощупь, теплый и даже ароматный.

Поэтому Лера частенько, отпустив на ночь служанку, вставала с постели, располагавшейся прямо на теплом полу, и с наслаждением прохаживалась по комнате босыми подошвами, испытывая очень приятные ощущения. Тем более что днем ей приходилось постоянно носить носочки-посон, надевая их под обувь, подобно привычным для нее носкам. У дочери богатого сановника-аристократа была целая коллекция нарядных туфелек котсин, сделанных из шелка и украшенных