Чума для принца - Алиса Пачино

— Я никогда не была обычной, Ксавьер. — Я перехватила его запястье. Его пульс бился под моими пальцами — быстро, сбивчиво, совсем не так, как у ледяного принца. — И ты это знаешь. Поэтому ты не убил меня в подвале. Поэтому ты притащил меня сюда. Поэтому ты сейчас смотришь на меня так…

— Как?

— Как на загадку, которую хочешь разгадать. — Я подалась вперёд. Наши лица разделяли несколько сантиметров. Я чувствовала его дыхание — холодное и сладкое, как морозный воздух. — Или как на женщину.

Он отдёрнул руку.

Встал. Отступил на шаг.

— Ты ошиблась, Чума. — Его голос снова стал льдом. Но глаза… глаза всё ещё горели. — Я смотрю на тебя как на убийцу моей сестры. И ничего больше.

Он развернулся и ушёл.

А я осталась лежать на холодном камне, чувствуя, как серебряный свет внутри меня затихает, оставляя после себя пустоту.

И только тогда я позволила себе заплакать.

Не от страха. Не от боли.

От того, что я только что увидела в его глазах то, чего боялась больше всего на свете.

Надежду.

Глава 4. Первый урок

Просыпаться после Лабиринта было больно.

Каждая мышца ныла, будто меня переехала карета. А может, и не карета — серебряный свет, вырвавшийся из груди, сделал со мной то, чего я не понимала. И это пугало больше, чем любой страх.

Я сидела на кровати, обхватив колени, когда в дверь постучали.

— Лиаран? Ты в порядке?

Ника. С тёплыми карими глазами и кружкой горячего шоколада в руках.

— Я принесла тебе это. — Она поставила кружку на тумбочку и села рядом, не спрашивая разрешения. — Говорят, после Лабиринта сладкое помогает. Сама не проверяла, я там была всего минуту. А ты… — Она посмотрела на меня с уважением. — Ты продержалась дольше всех. Пятнадцать минут.

— Пятнадцать? — Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Мне показалось, что прошла вечность.

— Ксавьер тебя вытащил. — Ника понизила голос. — Сам. Лично. Это вообще не в его правилах. Он обычно смотрит, как студенты дохнут, и делает пометки в блокноте.

Я взяла кружку. Шоколад обжёг язык, но это было приятно. Живое тепло.

— Он не вытащил меня из жалости.

— Знаю. — Ника улыбнулась, и в её улыбке не было насмешки. Только… что-то материнское, что ли. — Он вытащил тебя, потому что не может без тебя дышать. Просто пока не понял этого.

— Ты ошибаешься. Он меня ненавидит.

— А ты? — Ника наклонила голову. — Ты его ненавидишь?

Я промолчала. Потому что ответа не знала.

Занятия по боевой магии проходили в Зале Теней — огромной круглой комнате без окон, где свет давали только светящиеся кристаллы под потолком. Пол был размечен рунами, а стены покрыты следами от ударов: выжженные круги, трещины, глубокие борозды.

— Сегодня у нас парные тренировки, — объявил мастер Корвин, тот самый седой с лицом из коры. — Один атакует, второй защищается. Потом меняетесь.

Он начал вызывать пары. Я ждала, когда назовут моё имя.

— Лиаран т'Эрри. — Корвин поднял бровь. — Ваш партнёр — Ксавьер Архейн.

По залу прошёлся шёпот.

Ксавьер вышел в центр, скрестив руки на груди. Сегодня он был без мантии, в одной чёрной рубашке с закатанными рукавами. Предплечья перетянуты кожаными ремнями, на пальцах — несколько серебряных колец. Волосы снова распущены, и это было несправедливо красиво.

— Не бойся, Чума, — сказал он, когда я вышла к нему. — Я не убью тебя. Сегодня.

— Щедро, — ответила я, вставая в стойку, которую подсмотрела у других студентов. — А если я убью тебя?

— Попробуй.

Он атаковал первым.

Тень сорвалась с его ладони — чёрная, острая, как лезвие. Я едва успела уйти в сторону, и тень прошла в сантиметре от моего плеча, оставив на форме аккуратный разрез.

— Медленно, — бросил Ксавьер.

— Я только разогреваюсь.

Я выбросила руку вперёд, пытаясь вызвать серебряный свет. Ничего. Только слабая искра на кончиках пальцев.

Ксавьер усмехнулся.

— Слабо.

Он атаковал снова. И снова. И снова.

Тени летели в меня со всех сторон — я уворачивалась, падала, вскакивала, но ни разу не смогла ответить. Моя магия молчала. Будто Лабиринт высосал её до капли.

— Хватит, — сказал Ксавьер, когда я в очередной раз приземлилась на пол. — Ты бесполезна без своего света.

— А ты без своей ненависти? — выдохнула я, поднимаясь. Колено саднило, ладони горели от удара о камень. — Кем ты будешь, если перестанешь меня ненавидеть?

Он замер.

В зале повисла тишина. Даже мастер Корвин перестал делать пометки.

Ксавьер смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я спросила то, чего он боялся спрашивать у самого себя.

— Тренировка окончена, — сказал он наконец. И вышел из зала, не оборачиваясь.

Он не пошёл в казармы.

Ксавьер свернул в северную башню, туда, где никто не ходил, и прислонился спиной к холодному камню. Сердце колотилось где-то в горле — глупо, по-детски, совершенно не по-принцевски.

«Кем ты будешь, если перестанешь меня ненавидеть?»

Глупый вопрос. Бессмысленный.

Он ненавидит её. Она убила его сестру. Это факт. Это правда. Это единственное, что держит его на плаву уже три месяца.

Тогда почему он вытащил её из Лабиринта?

Почему смотрел, как она спит в лазарете, и чувствовал, как что-то сжимается в груди?

Почему сейчас, закрыв глаза, он видит не лицо сестры, а лицо Чумы? Её смех. Её страх. Её серебряный свет, который она сама не понимает.

«Я не убивала твою сестру».

А если это правда?

Ксавьер ударил кулаком в стену. Камень треснул.

— Ты идиот, — сказал он себе вслух. Голос звучал глухо в пустой башне. — Ты ненавидишь её. Ты должен её ненавидеть..должен.. Кому должен?..

Но сердце не слушалось.

И это было хуже любой магии.

После ужина Ника привела меня на крышу.

— Лучшее место в академии, — объявила она, расстилая на камнях плед. — Смотри.

Я подняла голову и ахнула.

Небо здесь было не таким, как внизу. Оно переливалось: фиолетовые, синие, изумрудные сполохи. Ни звёзд, ни луны — только бесконечное северное сияние, живое, дышащее.

— Красиво, — выдохнула я.

— Знаю. — Ника села рядом, подвинув мне вторую кружку —