Чума для принца - Алиса Пачино

«Не всем можно доверять».

Но я была слишком слепа, чтобы увидеть правду сразу.

Глава 6. Ночная тренировка

Книга, которую дала Ника, не выходила у меня из головы.

«Серебряный свет — древнейшая форма магии. Он не подчиняется теням. Тот, кто владеет им, может убить носителя тьмы одним касанием».

Я перечитала эту фразу раз десять. Носитель тьмы — это Ксавьер. Его магия — чистая тьма, тени, страх. Значит, если я научусь контролировать свой свет, я смогу…

Что? Убить его?

От этой мысли становилось душно.

Я закрыла книгу и спрятала под подушку. За окном уже давно была ночь, но сон не шёл. Вместо этого в голову лезли обрывки чужой — моей? — памяти.

Алиса. Москва. Кухня.

Я сидела за столом, пила кофе и смотрела в ноутбук. Мурка терлась о ноги, требуя внимания. На экране горела статья: «Феномен литературного переноса: почему читатели вживаются в роли героев?».

Я усмехнулась и пролистала дальше. Глупости. Какая чушь.

А потом экран погас.

Вспышка. Белая, ослепительная, живая.

Боль в груди — будто кто-то вырывает мою душу из тела.

И тишина.

Абсолютная, давящая тишина.

А потом — холодный камень под щекой, запах крови и серы, и голос Ксавьера: «Жива. Жаль»

Я села на кровати, хватая ртом воздух.

Это было не сновидение. Это было воспоминание. Настоящее, моё, Алисино.

Значит, я не просто «оказалась» в теле Лиаран. Меня перенесли. Насильно. Кто-то сделал это со мной.

Вопрос — кто и зачем?

Ответа не было.

Только тишина и холодный пот на спине.

В дверь постучали.

— Лиаран, — голос Ксавьера. Тихий, но требовательный. — Выходи.

Я накинула плащ и открыла дверь.

Он стоял в тени, белые волосы светились в лунном свете, падающем из окна. Глаза — золотые, тяжёлые — смотрели на меня так, будто он пытался прочитать мои мысли.

— Ты не спишь, — сказал он. Не вопрос, констатация.

— Ты тоже.

— Пойдём. — Он развернулся и пошёл по коридору, не проверяя, иду ли я следом.

Я пошла.

Полигон ночью выглядел иначе.

Без кристаллов и студентов он казался древним, опасным, живым. Руны на полу тускло мерцали синим, а стены отражали каждый шорох, умножая его в десять раз.

— Ты слаба, — сказал Ксавьер, выходя в центр. — Твоя магия не слушается тебя. Ты не умеешь защищаться. Если завтра на тебя нападут по-настоящему, ты умрёшь.

— Ты поэтому привёл меня сюда? Чтобы сказать мне это?

— Я привёл тебя сюда, чтобы научить. — Он скинул плащ, оставшись в одной чёрной рубашке. — Ты будешь атаковать. Я буду защищаться.

— У меня не получается.

— Получится. — Он сделал шаг вперёд. — Закрой глаза.

Я замерла.

— Что?

— Закрой глаза, Чума. Ты слишком много думаешь. Твоя магия не в голове. Она здесь. — Он коснулся пальцем моей груди, прямо туда, где билось сердце. — Чувствуешь?

Я чувствовала. Его палец обжигал даже через ткань. Жар разливался по телу, поднимался к горлу, заставлял сердце биться быстрее.

— Дыши, — сказал он. — Не думай о ненависти. Не думай о мести. Думай о том, что ты хочешь защитить.

— Я хочу защитить… — голос сорвался. — Я не знаю.

— Защити себя. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — Защити ту девушку, которая проснулась в подвале и не сломалась. Она заслужила жить.

Я открыла глаза.

Ксавьер стоял так близко, что я видела каждую ресницу. Видела, как его зрачки расширены, как сбилось дыхание.

— А теперь — атакуй, — прошептал он.

Я выбросила руку вперёд.

И серебряный свет вырвался из моей ладони.

Не слабая искра, а настоящая волна — горячая, живая, ослепительная. Она ударила Ксавьеру в грудь, и он отлетел к стене, приложившись спиной о камень.

Тишина.

Я опустила руку, не веря своим глазам.

— Я… я сделала это.

Ксавьер медленно поднялся. На его рубашке остался след — выжженный круг, прямо напротив сердца.

— Ещё раз, — сказал он, и в его голосе не было злости. Там было что-то другое. Что-то, от чего у меня подкосились колени.

Гордость.

Он мной гордился.

Они стояли друг напротив друга, и Ксавьер смотрел на неё так, будто видел впервые.

Серебряный след на его груди всё ещё дымился. Боль была — острая, жгучая — но он не обращал на неё внимания. Потому что впервые за три месяца он почувствовал не ненависть.

Он почувствовал восхищение.

«Она сделала это. Она ударила меня. Она не сломалась».

Он хотел подойти к ней. Хотел взять её за подбородок, заставить смотреть в глаза. Хотел спросить: «Кто ты? Откуда этот свет? Почему я не могу тебя возненавидеть?»

Вместо этого он сказал:

— Хватит на сегодня. Иди спать.

Она ушла. А он остался стоять в пустом полигоне, прижимая ладонь к обожжённой груди, и пытался убедить себя, что это ничего не значит.

Но сердце не слушалось.

На следующее утро Ника встретила меня с хитрой улыбкой.

— Ночная тренировка? — спросила она, подливая мне шоколад. — Слышала, ты впечатлила нашего ледяного принца.

— Откуда ты…

— В академии всё становится известно. — Она пожала плечами. — Но я не об этом. Ты читала книгу?

Я кивнула.

— Там написано, что серебряный свет может убить носителя тьмы.

— И тебя это пугает?

— Я не хочу его убивать.

Ника посмотрела на меня долгим взглядом.

— А что, если придётся? Что, если он узнает правду о тебе и попытается убить первым?

Я промолчала.

— Знаешь, — Ника понизила голос, — говорят, Ксавьер боится только одного. Потерять контроль. Его магия держится на дисциплине. Если вывести его из себя… он становится уязвимым.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Затем, что ты должна знать слабые места врага. — Ника улыбнулась, но в её улыбке было что-то неуловимо чужое. — Даже если ты не хочешь его убивать, он может не оставить тебе выбора.

Я убрала эти слова в дальний уголок памяти.

Мне казалось, что Ника заботится обо мне.

Я не знала тогда, что она готовит почву.

«Вывести его из себя». «Потерять контроль».

Она давала мне оружие против Ксавьера.

Оружие, которое позже собиралась использовать против нас обоих.

Глава 7. Холодное молчание

Три дня.

Три дня Ксавьер не